Всего за 400 руб. Купить полную версию
Область новороссийских губерний значительно раньше других областей России появилась на страницах истории. Заключая в своих пределах северные берега Черного моря, игравшего важную роль в торговых отношениях Древнего мира, и будучи связана при посредстве множества рек, впадающих в это море, с изобилующей естественными богатствами страною, Новороссия сравнительно рано вошла в сферу влияния древней цивилизации. Но прочное обоснование и развитие тех культурных начал, которые наша область получила готовыми извне, встречали здесь препятствие в степном характере местности, связывающем ее со степями Азии. По этой степной дороге в продолжении многих веков перебирались в Европу посменными волнами толпы диких кочевников, каждый раз уничтожая следы оседлости и мирного развития. Неудивительно поэтому, что, несмотря на раннее участие новороссийской области в исторической жизни, область эта не имеет связной самостоятельной истории и сравнительно бедна памятниками глубокой старины. В особенности отрывочны и неполны сведения, относящиеся к доисторическому периоду, так как недостаток, а еще чаще смешанный характер археологических находок, не может быть восполнен, как это наблюдается позднее, рассказами современных, более культурных народов.
Начальная эпоха четвертичного геологического периода в нашей области оставила по себе довольно много следов в виде костей и скелетов ископаемых слонов[3]. На территории Таврической губернии эти животные водились, вероятно, во многих местах. По преданию, в Босфоре Киммерийском были некогда найдены остатки колоссального животного, брошенные в море. Очень возможно, что это были остатки животного из типов слонов, что отчасти подтвердилось позднейшей находкой костей этих животных в Керчи. Затем подобные же кости отрывали в Феодосии, около Симферополя, в окрестностях г. Бердянска, на Днепре, в имении Царицев-Кут Мелитопольского уезда и возле Молочных Вод (р. Молочная) того же уезда. В Донской обл. части скелетов ископаемых слонов были найдены близ посада Азова, близ г. Таганрога, по р. Миусу и по берегу Азовского моря у самого города. В Екатеринославской губернии тоже встречались эти представители четвертичного периода, насколько можно судить по его костям, найденным близ Лисичанских каменноугольных копей Бахмутского уезда, а также около г. Бахмута, затем в окрестностях г. Екатеринослава и в наносах р. Янгура (Александровского[4] уезда). Много находок костей подобных животных было сделано также в Херсонской губернии, особенно вокруг Куяльницкого лимана в окрестностях Одессы, в устье реки Буга против г. Николаева, близ дер. Ганской (Николаевки) Ананьевского уезда, а также близ дер. Понятовки и в Суклейской балке Тираспольского уезда; в последней местности кроме костей слонов были отрыты еще остатки носорога, оленя и быка. Наконец в Елисаветградском уезде части скелета ископаемого слона попадались в окрестностях г. Новомиргорода. Не лишена, по-видимому, представителей древней четвертичной фауны и Бессарабская губерния. Здесь кости были найдены около озер Ялтуха и Кагула Измаилского уезда, близ болгарской дер. Анадолы Хотинского уезда, близ г. г. Оргева и Кишинева.
Однако установить существование палеолитического человека, на территории новороссийских губерний пока не удалось в виду отсутствия каких-либо следов его пребывания здесь, в эту отдаленную эпоху, хотя это пребывание логически вытекает из факта совместных находок костей мамонта и человека севернее, т. е. в Центральной России, куда его более или менее значительные поселения, вероятно, охотно притягивались обилием пресноводных бассейнов, изобиловавших рыбой, и лесов, изобиловавших дичью и пушным зверем; здесь же, в недавно освободившихся из-под уровня моря солоноватых пустынных пространствах с чахлой степной растительностью, человеку, не успевшему еще одомашнить различных животных, дела было мало. Первые следы человека в Новороссии относятся, по-видимому, к переходной эпохе от палеолитического к неолитическому периоду каменного века. К этому времени со значительной степенью вероятности относят множество естественных пещер, навесов и стоянок, в которых обитал человек. Из них особенный интерес представляют пещеры, открытые К. С. Мережковским в Крыму, а именно Иографова близ г. Ялты, две пещеры на правом берегу р. Бельбека, недалеко от дер. Сюйрене и против них, на противоположном берегу реки большой навес. Затем сюда же относятся: пещера на берегу р. Качи, близ дер. Пыхчи и две сталактитовые пещеры Бине-Биш-Хоба (Тысячеголовая) и Суук-Хоба (Холодная) на втором уступе горы Чатыре-Дага. В большинстве названных пещер находили остатки очагов с костями животных, части человеческих скелетов, много каменных орудий, преимущественно ножей, скребков, наконечников стрел и ядрищ, свидетельствующих о местном изготовлении орудий и несколько костяных изделий (шилец). Наряду с этими находками пещеры заключали в себе множество остатков позднейших эпох, так как пещеры и позднее служили человеку убежищем от непогоды и врагов; в них также спасались от гонений и первые христиане. К переходной же эпохе каменного века относятся еще кухонные остатки из раковин вместе с черепками древней глиняной посуды, найденные Барботом Де-Марни на днепровском острове Березани. Подобные же кухонные остатки, но без человеческих изделий, попадались на склонах Митридатовой горы в Керчи.
Впрочем, вопрос о древности этих находок не может считаться вполне выясненным. Человек неолитического периода каменного века в нашей области оставил уже много признаков своего существования, в виде более совершенных каменных орудий со следами тщательной шлифовки, полировки и сверления, в виде хорошо обожженных гончарных изделий, снабженных кроме того довольно правильным орнаментом, жерновов для перемола зерна, костяных бус и т. п. Кроме того, с этого периода, как полагают, ведут начало своеобразные, весьма характерные для дальнейших стадий древней культуры Южной России обычаи погребения в сидячем, скорченном положении, а также иногда в деревянных срубах; особенно же интересен весьма распространенный обычай окрашивания костей скелета.
В Донской области интересные находки предметов неолитической культуры были сделаны по р. р. Быгре, Большой Быстрой, впадающей в Донец в 30 вер. от Нижнечирской станицы, а также и в последней станице. В Черкасском округе любопытны раскопки ряда курганов близ Аксайской станицы и на правом берегу Дона в 30 вер. от Недвиговки. Наконец, в Ростовском округе существование неолитического периода установлено по раскопкам близ г. Ростова-на-Дону и Гниловской станицы.
Таврическая губерния заключает, по-видимому, еще больше следов неолита, хотя здесь среди самодельных каменных изделий уже сравнительно рано попадались привозные металлические, постепенно вытеснявшие первые. Каменные изделия были найдены в Куле-Обской гробнице в Керчи, в курганах близ Симферополя, на горе Керменчик, в двух упоминавшихся выше пещерах близ дер. Сюйрене, а также на р. Каче, около дер. Пыхчи и в Гилейском кургане; в материковой части губернии неолитические находки были сделаны близ Новогригорьевки Бердянского уезда, около Большой Белозерки Мелитопольского уезда и на берегу Днепровского лимана у г. Кинбурна.
Курганы Екатеринославской губернии кроме каменных орудий изобиловали скелетами, причем в некоторых курганах наблюдались одновременно разные способы погребения: в скорченном, горизонтальном положениях, в деревянных срубах и с окрашенными скелетами. Здесь раскопки производились на границе Екатеринославской губернии с Донской областью в Луганском уезде; в Екатеринославском уезде интересны курганы Близнецы близ хутора Гермесова, недалеко от Мариевки в Новомосковском уезде – курганы левого берега р. Орели, особенно близ Котовки, и в Александровском уезде – группа курганов в 7 верстах от с. Петровского. Кроме того, недавно отрыто несколько курганов и майдан (городище) у с. с. Каменки и Подгородней Новомосковского уезда, находки которых дают основание относить их к концу каменного века.