- Это брат. Я ужасно привязан к этой птице - вы и не представляете, как он мне дорог. Конечно, у него есть недостатки. И он мне очень недешево обошелся - не в смысле денег, а… Он, конечно, жуткий сквернослов, но теперь его уже от этого не отучишь. Я пробовал… и другие пробовали. Некоторые люди почему-то не выносят попугаев. Глупость какая-то… А мне они нравятся. Веселый Роджер скрашивает мне жизнь. Я ни за что не расстанусь с этой птицей, мисс, ни за что на свете!
Мистер Гаррисон выкрикнул последнюю фразу с каким-то вызовом, словно подозревая Энн в замыслах разлучить его с попугаем. Но Энн к тому времени прониклась теплым чувством к чудному сердитому толстяку, и к концу чаепития между ними установились самые дружеские отношения. Энн рассказала ему про свои планы украшения Эвонли, и он неожиданно их одобрил:
- Хорошая мысль. Действуйте. В этой деревне многое нуждается в улучшении, в том числе и ее жители.
- Ну, с этим я не согласна, - вспыхнула Энн. Самой себе и своим близким друзьям она, может, и признавалась, что у некоторых жителей Эвонли есть кое-какие, но не очень страшные и легко устранимые недостатки. Но не хватает еще, чтобы их критиковал какой-то чужак. - По-моему, Эвонли замечательная деревня, и люди здесь живут прекрасные.
- Я смотрю, вы тоже можете при случае вспылить, - заметил мистер Гаррисон, глядя на вспыхнувшие щеки и горящие негодованием глаза Энн. - Темперамент, я вижу, у вас под стать волосам. Да нет, Эвонли совсем неплохое местечко, а то бы я здесь не поселился. Но неужели вы отрицаете, что в нем все же есть недостатки?
- Мне Эвонли нравится со всеми своими недостатками, - упрямо сказала Энн. - Я не люблю людей, у которых совсем нет недостатков. По-моему, человек без единого недостатка наводит страшную скуку. Миссис Уайт говорит, что никогда не встречала человека без недостатков, но зато предостаточно наслышана о таком человеке - первой жене ее мужа. Вам не кажется, что это, наверное, очень неуютно - быть замужем за человеком, у первой жены которого совсем не было недостатков?
- Мне кажется, еще более неуютно жить с женой, у которой совсем нет недостатков, - с непонятным жаром заявил мистер Гаррисон.
Когда они закончили чаепитие, Энн перемыла посуду, хотя мистер Гаррисон уверял ее, что в доме полно чистой посуды - хватит на неделю и даже на две. Ей ужасно хотелось подмести пол, но она нигде не увидела веника и не стала спрашивать, опасаясь, что он вообще не водится в хозяйстве мистера Гаррисона.
- Приходите ко мне иногда поболтать, - попросил на прощанье мистер Гаррисон. - Соседи должны жить по-соседски. И мне любопытно, что у вас получится с вашим обществом. По-моему, это будет довольно интересно. С кого вы собираетесь начать?
- Мы не собираемся исправлять людей, только дома и улицы, - холодно ответила Энн, которой показалось, что мистер Гаррисон насмехается над их планами.
Когда она ушла, мистер Гаррисон долго стоял у окна и провожал глазами стройную девичью фигурку, легкой походкой шагавшую через поле, освещенное алым закатом.
- Я, старый пень, - произнес он вслух, - рядом с этой девчушкой словно молодею… И это такое приятное чувство. Хотелось бы ощущать его почаще.
- Рыжая соплячка! - насмешливо гаркнул Веселый Роджер.
Мистер Гаррисон погрозил попугаю кулаком.
- Ну ты, зловредная птица! - прорычал он. - Зря я, наверное, не свернул тебе шею, когда братец преподнес мне тебя в подарок. Сколько я от тебя натерпелся неприятностей - не сосчитать!
А Энн прибежала домой и весело поведала о своих приключениях Марилле, которая уже начала беспокоиться и подумывала, не отправиться ли на ее поиски.
- Не так уж плохо устроен мир, правда, Марилла? - улыбнулась Энн в заключение. - Миссис Линд тут на днях говорила, что стоит только понадеяться на что-нибудь хорошее, как тебя постигает разочарование… что надежды никогда не сбываются. Может быть, это и так. Но тут есть и оборотная сторона. Когда ждешь чего-нибудь плохого, то страхи тоже часто оказываются напрасными. Я боялась, что меня ждет жуткий скандал, а мистер Гаррисон совсем даже не сердился, и мы с ним неплохо пообщались. Я думаю, мы с ним подружимся, если только будем прощать друг другу недостатки. Но все-таки, Марилла, я больше никогда в жизни не стану продавать корову, предварительно не убедившись, кому она принадлежит. И попугая этого я терпеть не могу!
Глава четвертая
РАЗНОГЛАСИЯ
Как-то на закате Джейн Эндрюс, Джильберт Блайт и Энн стояли у изгороди в тени группы елей, там, где просека, известная молодым людям под названием Березовая аллея, выходила на дорогу. Джейн провела весь день у Энн, а теперь Энн провожала ее домой. У изгороди они встретили Джильберта и разговорились о том, что ждет их первого сентября, в день начала школьных занятий. Джейн завтра уезжала в Ньюбридж, а Джильберт - в Белые Пески.
- Вам обоим будет легче, чем мне, - вздохнула Энн. - Вы будете заниматься с детьми, которые вас не знают, а мне придется учить тех, с кем я сидела в одном классе. Миссис Линд говорит: они не будут меня уважать, как уважали бы незнакомую учительницу… Разве что я с самого начала буду держать их в страхе. А мне не хочется держать детей в страхе. Ох, как все это сложно!
- Ничего тут сложного нет, - безмятежно заявила Джейн, которая вовсе не собиралась облагораживать души своих учеников, а хотела просто честно зарабатывать свое жалованье, заслужить одобрение попечительского совета и получить в конце года поощрительную грамоту. Дальше этого ее устремления не шли. - Главное, чтобы в классе была дисциплина, а для этого нужна строгость. Если мои ученики не будут меня слушаться, я буду их наказывать.
- Как?
- Сечь. Как еще?
- Что ты, Джейн?! - испуганно воскликнула Энн. - Неужели ты на это способна?
- А почему бы и нет? Если того заслужат, высеку, - решительно ответила Джейн.
- Ну, а я не способна высечь ребенка, - так же решительно ответила Энн. - Кроме того, я вообще против телесных наказаний. Мисс Стэси никогда никого не секла, и все мы беспрекословно слушались ее. А вот мистер Филиппе только и делал, что кого-нибудь сек, а дисциплины у него в классе все равно не было. Нет уж, если я увижу, что не могу поддерживать дисциплину без телесных наказаний, уйду из школы. Можно заняться чем-нибудь другим. Я постараюсь завоевать любовь своих учеников, и тогда они будут меня слушаться.
- А если не будут, тогда что? - спросила практичная Джейн.
- И тогда я не буду их сечь. Я уверена, от этого нет никакого толку. Джейн, милая, не надо сечь учеников, даже если они будут озорничать.
- А ты как считаешь, Джильберт? - спросила Джейн. - Тебе не кажется, что бывают такие детки, с которыми без розог не справишься?
- Тебе не кажется, что сечь ребенка - дико и жестоко… любого ребенка?! - воскликнула Энн. Ее лицо пылало.
- Как сказать, - медленно проговорил Джильберт, раздираемый двумя противоречивыми чувствами: собственным убеждением, что некоторых деток порой не грех и высечь, и желанием соответствовать высоким идеалам Энн. - Вы обе в какой-то степени правы. Я считаю, что Детей лучше не сечь. Как и ты, Энн, я думаю, на них надо воздействовать другими способами, а к телесному наказанию следует прибегать лишь в крайнем случае. Но, с Другой стороны, я согласен и с Джейн: бывают дети, от которых иными способами ничего не добьешься и которым порка бывает даже полезна. Так что я буду прибегать к телесному наказанию только в крайних случаях.
Попытавшись угодить обеим сторонам, Джильберт, как это обычно бывает в таких случаях, не угодил ни одной.
Джейн тряхнула головой:
- Если мои ученики будут плохо себя вести, я буду их сечь. Это самый быстрый и легкий способ добиться послушания.
Энн бросила на Джильберта разочарованный взгляд.
- А я никогда не буду сечь детей, - твердо сказала она. - Я считаю - это неправильно, в этом нет необходимости.
- А что, если ты дашь мальчику задание, а он тебе в ответ нагрубит?
- Я оставлю его после уроков, ласково и твердо с ним поговорю, - ответила Энн. - В каждом человеке есть что-то доброе, надо только уметь в нем это найти. И долг учителя - искать и развивать это доброе. Так говорил нам профессор в Куинс-колледже. А что хорошего можно найти в ребенке при помощи розог? Оказывать на детей доброе влияние - это первый долг учителя. Это даже важнее, чем научить их читать, писать и считать. Так говорил профессор Ренни.
- А инспектор проверит, как они читают, пишут и считают, и если они этого не умеют, он напишет о тебе плохой отзыв, - возразила Джейн.
- Пусть лучше меня любят ученики и тепло вспоминают обо мне в будущем, а уж без поощрительной грамоты я как-нибудь обойдусь, - отрезала Энн.
- Неужели ты не будешь наказывать учеников, даже если они будут очень плохо себя вести? - спросил Джильберт.
- Конечно, я их буду наказывать, хотя мне очень не хочется этого делать. Но есть же и другие наказания: можно оставить их в классе на перемену, или заставить весь урок стоять у доски, или велеть им переписать страницу из учебника.
- Но уж ты наверняка не будешь наказывать девочек, сажая их за одну парту с мальчиками, - лукаво заметила Джейн.
Джильберт и Энн переглянулись со смущенной улыбкой.
- Ладно, время покажет, кто из нас прав, - философски заключила Джейн, и они отправились по домам.