Всего за 179 руб. Купить полную версию
Поэтому без издательства автору никак нельзя.
Стороне, которая печатает книги, тоже необходим автор. Большая часть издательств мечтает о суперработоспособном человеке, способном писать по восемь романов в год, которые народ начнет хватать, словно булочки в голодный месяц. Но, увы, литераторы чаще всего ленивы, сдают рукописи не вовремя, требуют за них непомерных денег, хамят редактору и пьют горькую. Алкоголиков среди прозаиков и поэтов тьма. Иногда, даже несмотря на рейтинговость литератора, издательство не выдерживает и разрывает отношения с особо противной личностью. В борьбе писатель–издатель, как правило, побеждает второй. Я могла бы сейчас назвать вам фамилии некогда весьма успешных авторов, сгинувших в безвестность из‑за собственных гадких пристрастий или неумеренной тяги к скандалам. Да, в мире книжного бизнеса жестокая конкуренция, топового автора, не стесняясь, будут переманивать, но… Дурная слава имеет быстрые ноги, и если, к примеру, до издательства «НРБ» дойдет, что писатель N, переругавшись из‑за гонорара с «Марко», сбегал в некую организацию и наслал на своих бывших «хозяев» налоговую полицию, то, несмотря на успех книг писателя N, «НРБ» не захочет иметь с ним дело. Да оно и понятно, почему – кому нужен отвязный скандалист, правдоруб, «борец за справедливость», искатель контрафактных тиражей?
Я в этом смысле не исключение. То есть я ужасно боюсь оказаться за бортом «Марко». Правда, характер у меня не революционный, но вот рукописи задерживаю часто, нарушаю сроки, указанные в контракте… Все, кажется, терпению «Марко» пришел конец.
– Моему терпению пришел конец! – рявкнул Федор.
Я зажмурилась и постаралась слиться с креслом. Вот он, самый страшный и черный момент в моей жизни. Хотя, если вдуматься, ничего ужасного, ну не получилось забраться на вершину, как, скажем, писательнице Смоляковой… И что теперь, умирать, что ли? Работу себе я найду…
– Отвечай немедленно, – затопал Федор, – что на тебе надето?
Я, ожидавшая чего угодно, кроме этого вопроса, икнула и ответила:
– Ну, джинсы.
Федор тяжело вздохнул:
– Очень правильный ответ, именно «ну, джинсы». Что это за фирма такая «ну, джинсы»? Где откопала замечательные тинейджеровские штанишки? Ты хоть понимаешь, что у тебя на заду написано?
– Да, – закивала я. – Написано: «Охраняйте природу».
– Сама перевела?
– Нет, – честно призналась я. – Английским не владею, продавец сказал.
Федор схватил со стола газету «Желтуха» и начал обмахиваться ежедневным изданием, которое приличный человек побрезгует взять руками без перчаток.
– Нет, киса, – прошипел он, – там вышито: «Пошли все сюда».
Я закашлялась. Неужели и правда? Теперь понятно, почему Кристина, провожая меня сегодня в издательство, воскликнула:
– Прикольные джины! Где взяла?
– А твой пуловер с вышитой собачкой… – начал вновь брызгать слюной Федор, – а сережки из дерьма… а часики за сто рублей… и еще баретки… Боже ж мой! Ну в какой лавке ты раздобыла эти розовые говнодавы с зелеными шнурками? А? Немедленно отвечай!
Мне стало обидно до слез.
– Знаешь, моя одежда – это моя одежда!
– Ошибаешься, лапа, – широко улыбнулся Федор. Потом он швырнул на стол «Желтуху» и велел: – А ну читай! Как раз про свою одежду!
Глава 2
Сначала мои глаза увидели фото: щуплый ребенок, одетый в нелепые сапожки на платформе, слишком широкие брюки и излишне свободный пуловер, держит в руках книгу. Девочке явно следовало сходить к парикмахеру, потому что волосы у нее стояли дыбом.