Всего за 229 руб. Купить полную версию
Ну почему только что пропавшая картинка кажется мне нереальной? Может, потому, что не понимаю, как можно спать в кружевной ночнушке? Мне, простите за интимную подробность, больше по душе просторные футболки или фланелевые пижамки – они не колются. И потом, если на секунду представить, что я наняла домработницу, то какое зрелище развернется перед взором прислуги, когда та раздернет шторы в спальне? Я не ложусь спать в макияже (кстати, и днем‑то стараюсь поменьше краситься), поэтому вместо прелестного личика на подушке «засветится» помятая физиомордия с глазками‑щелками. И уж совсем невероятно для меня – сохранить к утру прическу. Даже если сделаю укладку, а потом залью волосы лаком, куафюра развалится от первого соприкосновения с подушкой. А еще широкие рукава ночнушки непременно попадут в кофе и смахнут с тарелки тосты с маслом. Кино – это один большой обман, а я – наивная дурочка, невесть по какой причине захотевшая романтики.
– Блям‑блям… – донеслось с первого этажа.
В режиме ошпаренной кошки я метнулась в прачечную, запихнула в стиральную машину испачканное белье и вновь услышала:
– Блям, блям, блям…
Решив заняться стиркой позднее, я полетела к входной двери. Кто из домашних вернулся домой в неурочный час? Томочка повезла Кристину в школу, Никитку подруга взяла с собой, Семен и Олег отправились на работу, а больше у нас в доме никого нет.
Не посмотрев на экран видеодомофона, я распахнула дверь и попятилась – нечто большое, похожее на гигантскую кошку, выпятило передние конечности и заорало человеческим голосом:
– Вилка! Умираю!
Несколько секунд понадобилось мне, чтобы понять: у здоровенного животного не совсем правильные лапы, они заканчиваются не розовыми подушечками, в которых прячутся бритвенноострые когти, а пальцами с внушительной длины ногтями, покрытыми пронзительно розовым лаком. И потом, кошке положено мяукать, а это существо верещит истерическим дискантом:
– Жизнь закончена, помоги!
Голосок показался знакомым, я вгляделась в лицо, занавешенное длинными волосами, и с легким недоумением спросила:
– Мила? Ты?
– Я, – завсхлипывала подруга. – Кто ж еще?
– Не узнала, богатой будешь.
– Бедной лучше, – топнула Милка ногой, обутой в эксклюзивную туфельку из кожи кенгуру. – Я точно знаю! Не спорь!
Мне и в голову не могло прийти перечить Миле. Во‑первых, это абсолютно бесполезное дело, подруга все равно перекричит любого, а во‑вторых, лет десять назад она, тогда почти нищая, и впрямь была счастливей.
– Что на тебе надето? – не удержалась я.
– Комбинезон от «Корталес», – перестала на секунду визжать подруга, – самая модная фенька. Неужели не слышала? Все журналы забиты рекламой.
– Не жарко ли сейчас в мехах? – заинтересовалась я. – На улице, правда, уже осень, но всего лишь сентябрь, и очень теплый.
– Много ты понимаешь! – вскинула голову Мила. – Прикид дырчатый. И потом, ради красоты можно и потерпеть, на меня все оглядываются.
Я поежилась. На мой взгляд, если на тебя пялятся прохожие, это совсем даже не приятно, а наоборот. Милка не знает славы, а мне, увы, приходится теперь есть кашу под названием «Жизнь звезды». Некоторое время назад в издательстве «Марко» случился легкий скандал, конкуренты из фирмы «Брель» перекупили одну из писательниц, пообещав жадной бабенке миллионы. Алчная беллетристка, наплевав на подписанный договор, сделала «марковцам» ручкой и унеслась к тем, кто тряс перед ее носом мешком с деньгами. Марьяна, так зовут ту детективщицу, выбрала для своего предательства самое удачное время: «Марко» только‑только провело широкомасштабную рекламную кампанию ее новой книги, выход которой ожидался в начале сентября.