Всего за 379 руб. Купить полную версию
– Мне трижды плевать, буду я жить или умру, – заявил он Льву при первой встрече. – Мы все когда-нибудь умрем. Не это меня волнует. Я должен продержаться еще год-другой и за это время изгнать Ионеску из страны.
Он рассеянно провел ладонью по жуткому шраму на щеке.
– Ни один человек не имеет права порабощать страну. Нужно освободить Румынию и позволить людям решать собственную судьбу.
Лев занялся системой безопасности виллы в Нейи. Задействовал кое-кого из своих людей, а те, кого нанял, прошли тщательную проверку. Каждый элемент охранной системы являлся настоящим произведением искусства.
Пастернак ежедневно виделся с румынским мятежником и чем больше времени проводил с ним, тем сильней восхищался. Когда Гроза попросил Пастернака стать начальником его охраны, тот не колебался.
– Я согласен, пока вы не будете готовы выступить. Тогда я вернусь в Израиль.
Они ударили по рукам.
Пастернак постоянно проверял систему безопасности. И теперь посчитал, что некоторых охранников придется заменить.
Он прошел по коридору, тщательно обследуя датчики тепла, электронную сигнализацию и инфракрасные лучи у дверных порогов. Добравшись до спальни Марина Грозы, он услышал оглушительный грохот и секунду спустя – отчаянные вопли хозяина.
Лев Пастернак миновал комнату и двинулся дальше по коридору.
Глава 3
Штаб-квартира ЦРУ находится на берегу Потомака, в Лэнгли, штат Виргиния, в семи милях к северо-западу от Вашингтона. На воротах укреплен красный проблесковый маячок. Сторожевое помещение охраняется двадцать четыре часа в сутки, а посетителям, имеющим разрешение на вход, выдают цветные бейджики, открывающие доступ лишь в нужный им отдел. Перед серым семиэтажным зданием, шутливо прозванным «Игрушечной фабрикой», стоит статуя Натана Хейла[2].
На первом этаже стеклянная стена коридора выходит во внутренний двор с ландшафтным садом, где растут магнолии.
Над столом секретаря в приемной красуется высеченное на мраморе изречение:
«И ты узнаешь правду.
И правда сделает тебя свободным».
Обычную публику в здание не пускают, и здесь нет комнат для посетителей. Для желающих войти незаметно для посторонних глаз имеется тоннель, ведущий к лифтовой площадке. За кабинками с дверями красного дерева круглые сутки следит команда охранников в серой фланелевой униформе.
В конференц-зале седьмого этажа, перед которым стоят помощники секьюрити, прячущие под деловыми костюмами тупоносые револьверы тридцать восьмого калибра, шло совещание. Вокруг большого дубового стола сидели директор ЦРУ Нед Тиллингаст, главный начальник штаба армии генерал Оливер Брукс, госсекретарь Флойд Бейкер, начальник контрразведки Пит Коннорс и Стентон Роджерс.
Неду Тиллингасту было за шестьдесят. Холодный, сдержанный человек, обремененный мрачными секретами. В ЦРУ есть темное и светлое отделения. Темное ведает нелегальными операциями, и последние семь лет Тиллингаст руководил четырьмястами пятьюдесятью служащими, работавшими здесь.
Генерал Оливер Брукс был типичным солдатом, выпускником Уэст-Пойнта, чья личная и профессиональная жизнь проходила согласно присяге. Он усердно и преданно служил компании, только компания, на которую он работал, называлась армией Соединенных Штатов.
Госсекретарь Флойд Бейкер был ходячим анахронизмом, осколком прошлой эпохи. Типичный южанин: высокий, седовласый, величественный, известный своей старомодной галантностью и необычайным складом ума. Он владел сетью влиятельных газет по всей стране и, по слухам, был невероятно богат. В Вашингтоне не существовало второго человека с таким острым политическим чутьем, и антенны Бейкера чутко улавливали постоянно меняющиеся сигналы в залах конгресса.
Пит Коннорс, черный ирландец[3], упертый бульдог, сильно пьющий и бесстрашный. Это был его последний год службы в ЦРУ. В июне ему предстоял неизбежный уход на покой. Коннорс был шефом контрразведки, наиболее секретного, разделенного на множество секторов отделения ЦРУ. Он начал карьеру с низов, работал в различных отделах разведки и еще помнил добрые старые времена, когда агенты ЦРУ считались золотыми парнями. Пит Коннорс и сам был таким. Он участвовал в перевороте, вернувшем шаху Ирана Павлиний трон, а также в операции «Мангуст» – неудачной попытке свергнуть правительство Кастро в шестьдесят первом.
– После залива Свиней все изменилось, – сетовал он время от времени. Продолжительность тирад обычно зависела от количества выпитого. – Эти ничтожества нападали на нас с газетных страниц всего мира. Называли шайкой лживых, трусливых клоунов, которые путаются у самих себя под ногами. Какой-то подлый ублюдок, возненавидевший ЦРУ, опубликовал имена наших агентов, и Дик Уэлч, начальник отделения в Афинах, был убит.
За плечами Пита осталось три развалившихся из-за тягот секретной работы брака, но, по его мнению, нет жертвы, которую нельзя было бы принести ради страны.
Теперь, в разгар совещания, лицо его медленно наливалось кровью:
– Если мы спустим с рук президенту его чертову программу «народной дипломатии», он пустит страну по ветру. Это необходимо остановить. Мы не можем позволить…
– Президент приступил к должности менее недели назад, – перебил Флойд Бейкер. – Все мы обязаны поддерживать его политику и…
– Я здесь не для того, чтобы поднести свою страну на блюдечке чертовым комми, мистер. До той речи президент даже не упоминал о своем плане. Просто вывалил его нам на головы – и все. Не дал ни малейшего шанса собраться с мыслями и подготовить возражения.
– Возможно, именно так и было задумано, – предположил Бейкер.
Пит Коннорс уставился на него:
– Богом клянусь, ты с ним согласен!
– Он мой президент, – твердо заявил Бейкер. – Так же как и ваш.
– Коннорс во многом прав, – обратился Тиллингаст к Роджерсу. – Президент действительно собирается позволить Румынии, Болгарии, Албании и другим коммунистическим странам присылать сюда своих шпионов под видом атташе по культуре, водителей, секретарей и горничных. Мы тратим миллиарды долларов на охрану черного хода. А президент готов распахнуть парадную дверь.
Генерал Брукс согласно кивнул:
– Со мной тоже не консультировались. По моему мнению, план президента реально способен уничтожить страну.
– Джентльмены, – вмешался Стентон, – кое-кто из нас может не соглашаться с президентом, но не стоит забывать, что народ проголосовал за Пола Эллисона как главу этой страны. – Он окинул взглядом сидевших за столом людей. – Все мы часть президентской команды и должны следовать его указаниям и поддерживать чем только можем.
Его слова были встречены сдержанным молчанием.
– Ладно. Президент хочет немедленно получить оценку существующего в Румынии положения. Все, что у вас есть.
– Включая донесения наших агентов под прикрытием? – уточнил Пит Коннорс.
– Все. И сделать это нужно немедленно. Каково положение в Румынии при Александру Ионеску?
– Ионеску очень амбициозен. Считает себя неуязвимым, – ответил Нед Тиллингаст. – После расправы с семьей Чаушеску сторонники последнего были казнены, арестованы или сосланы. Захватив власть, он высасывает из страны все соки. Люди смертельно его ненавидят.
– Как насчет возможности революции?
– А вот это довольно интересно, – заметил Тиллингаст. – Помните, как пару лет назад Марин Гроза едва не свергнул правительство Ионеску?
– Да. Грозе чудом удалось спасти свою шкуру.
– С нашей помощью. По поступающей информации, сейчас сложилась подходящая обстановка, чтобы вернуть его. Гроза будет полезен Румынии и, если сумеет внедриться, нам тоже. Мы внимательно наблюдаем за ситуацией.