Всего за 120 руб. Купить полную версию
– Хорошо… Ладвиг, – стражнику с трудом далось неформальное обращение к старшему по званию. – А ты… действительно не похож на тех, кто всерьёз считает себя начальством.
– Вот и отлично. Вы можете высказать свои соображения по этому делу?
Рядовой переступил с ноги на ногу, покосился на сержанта и, с оттенком недоверия произнёс:
– Вроде, «без чинов» команда была, а меня величаете, как старшего…
– Так вы и впрямь старше меня, – добродушно улыбнулся Ладвиг, – не привык я общаться как с ровней, с человеком, годящимся мне в отцы.
– Хорошо, но я человек простой, этикету не обученный.
– И я не во дворце вырос. Давайте лучше перейдём к осмотру.
Виланд задумался, нагнулся к телу, некоторое время изучал повреждения, а потом сказал:
– Тебя же, в первую очередь интересует, демон это безобразие устроил, или нет?
– Разумеется. Свидетель у нас слишком ненадёжен, чтобы верить ему на слово.
– Шея перебита, в месте удара кость раздроблена. Да и ключица, видно, сломана. Кровь долго текла из раны и никак не унималась. Может, конечно, девица болела чем-нибудь кровотечению способствующим, не знаю. Вот только в ранах, что после демонов остаются, это не часто встречается.
– Я слышал, что слуги сатаны выделяют обжигающую слизь, – вспомнил сержант, – если она попадает на кожу…
– Есть здесь такой ожог, – Виланд вынул из-за пояса кинжал и осторожно отодвинул лезвием материю. Кровь, которой была пропитана ткань, уже засохла, и лоскут попросту согнулся, обнажив верхний край раны на шее.
– Это ожог? – Спросил Ладвиг, разглядывая не испачканный кровью вспухший край раны.
– Да, видишь, всё покраснело, кожа пузырями мелкими вздулась. Вот здесь, совсем как роса на траве. Если такой пузырик проколоть, – стражник сопроводил свои слова действием, – оттуда водичка мутная потечёт. Если бы девица осталась жива, пузыри и до размеров бычьего глаза раздуться могли. Потом они всегда сами лопаются, и на коже в том месте рана остаётся. Неглубокая, но болит сильно и не заживает долго. Если раны множественные, то лихорадит человека сильно, не все выживают.
– Да вы ещё и доктор? – Искренне восхитился Ладвиг. – Повезло мне!
– Поживёшь с моё, сержант, и не такому ещё научишься, – усмехнулся Виланд.
– Значит, всё-таки демон… Магистрат не слишком обрадует это известие.
– Выходит так. По траве они следов никогда не оставляют. Разве что… – стражник огляделся по сторонам, – …по деревьям он вдруг скакал.
– А они умеют?
– Умеют, – кивнул Виланд. – Цепляются пальпами, раскачиваются, будто на верёвке, и летят вперёд, как из пращи. Деревья той слизи ядовитой тоже не любят. Если в том месте кора тонкая, сжигает её, словно огнём. Дерево не погибнет, заживит постепенно рану, но шрам уродливый всё равно остаётся. Приметный.
– Предлагаете все деревья здесь облазить? – С сомнением покачал головой Ладвиг.
– Все, пожалуй, не требуется. А вокруг поляны можно. Парнишка в команде есть мелкий. Бруно. По деревьям не хуже кота лазит. Можно ему поручить.
– Согласен. – Сержант обратил внимание на лежавшую рядом с жертвой корзинку с крышкой. – Её вещи не осматривали?
– Я не позволил. Ни ребятам нашим, ни хлыщу магистратскому. Этим делом, говорю, должен заниматься дознаватель.
Ладвиг кивнул и принялся осматривать вещи убитой. Распространённая среди селян, сплетённая из тонких прутьев корзинка лежала кверху дном. Оказалось, что ручка была сломана и глубоко ушла внутрь, заклинив откидывающуюся вверх плетёную крышку.
– Похоже, придавила её девица, когда падала, – предположил Виланд.
Сержант взвесил на ладони корзинку, освободил крышку и откинул её в сторону. Содержимое корзины немало удивило обоих следователей. Практически всё внутреннее пространство занимала мёртвая курица, обычная деревенская пеструшка.
– Надо же, и в её смерти нужно демона винить, – вздохнул стражник.
– Обломок ручки в крови, а вот и рана. – Ладвиг достал мёртвую птицу и положил на траву. – Пусто. В корзинке больше ничего нет.
– Любопытно… – Нахмурившись, Виланд сдвинул свои кустистые брови и стал похож на филина. – Нести в город одну единственную курицу…
– Ночью, – напомнил сержант и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. – А с чего это мы решили, что она шла в город, а не наоборот? Купила на рынке курицу и шла с ней к себе домой.
– Идти она могла куда угодно, в том числе из города. Но, есть тут одна неувязочка. Ночью, молодая девица, да ещё без провожатого, ни за что не осмелиться уйти далеко от дороги. Тут днём-то, бывает, что шалят лихие людишки, а уж ночью…
– Значит, был у неё повод сторониться людей.
– Не уродина, и не прокажённая. Какой ещё повод? И где же ты видел, чтобы селяне покупали на городском рынке кур? Всё происходит наоборот.
– Может, это особенная порода?
– Не смеши… – Виланд осёкся и, взяв в руки курицу, стал мять её тушку в руках. – Любопытно… Полный зоб.
Он снова достал свой кинжал и одним взмахом разрезал несчастную курицу. Сержант скептически улыбался, наблюдая за действиями стражника, пока не услышал удивлённый возглас.
– Ого! Вот это улов! Посмотри, Ладвиг, это и впрямь особенная порода. – Виланд высыпал на ладонь содержимое куриного зоба и показал дознавателю полную горсть золотых крупинок.
– А Магистрат думает, что все их проблемы ограничиваются только демоном. А у нас здесь демон плюс контрабандное золото.
– Стоит ли привязывать демона к золоту? Не мог же он специально охотиться на курьершу.
– Наверное, не мог, – согласился сержант. – Скорее всего, они встретились здесь случайно, но всё это не отменяет главного вопроса: откуда взялся демон?
– Магистрат, конечно, первым делом задаст тебе именно этот вопрос, – стражник аккуратно извлёк из куриного зоба все золотые крупинки и высыпал их на заранее приготовленную тряпицу. – Но подразумевать он будет совсем другое: где демон находится теперь? Если эта тварь свободно разгуливает по окрестностям Энгельбрука, никто не может чувствовать себя спокойно.
– У меня есть к вам деловое предложение, Виланд. – Сержант давно уже принял решение и ждал подходящий момент, чтобы его озвучить. – Дознавателю не обойтись без толкового и опытного помощника. Как вы смотрите на то, чтобы на пару декад оставить караульную службу и поступить в полное моё распоряжение?
– Это очень лестно для такого старого служаки, как я, – было заметно, что Виланда смутило неожиданное предложение сержанта, – у меня семья, которую нужно содержать… Не обижайся, Ладвиг, ты славный парень, но моё денежное довольствие – это единственная их надежда…
Ладвиг сразу понял причину беспокойства стражника и осторожно спросил:
– Долги действительно так велики?
Виланд отвёл глаза и шумно вздохнул:
– Да, времена наступили тяжёлые, а мы, хоть и не жили никогда на широкую ногу, но и сухую корку в пиве никогда не размачивали. Когда первый раз берёшь под расписку, кажется, что ненадолго и быстро закончится. Беды пройдут стороной, всё образуется и будет, как прежде. Оглянуться не успеваешь, как у тебя накапливается целый ворох долговых расписок. А по первым из них уже нужно расплачиваться… Я уже боюсь каких-либо перемен… Лучше воробей в руках, чем голубь на крыше.
Последнюю фразу можно было понимать двояко. «Воробьями» в Энгельбруке называли городских стражников за небольшие декоративные крылышки на шлеме. Хотя, некоторые обыватели утверждали, что это прозвище связано с исключительной храбростью бойцов городской стражи. Дескать, они всегда готовы бесстрашно разогнать толпу нищих, но моментально запираются в караульных башнях при виде мало-мальски серьёзного противника.
– Вы недооцениваете мою заинтересованность в вас, равно как и щедрость Магистрата, – Ладвиг ободряюще улыбнулся и похлопал рукой по тубусу. – Я имею право рекрутировать трёх человек и гарантировать им сохранение их заработка. Но зачем нужны трое, когда у меня в помощниках будете вы. Насчёт долгов тоже не беспокойтесь. Я не обязан ни перед кем отчитываться по поводу расходов, а если и придётся когда-нибудь это сделать, то легко смогу обосновать необходимость оплаты долгов вашей семьи.