Всего за 120 руб. Купить полную версию
Если бы Ладвиг заранее узнал, сколько захочет взять за свои труды старый оружейник, он бы, пожалуй, и в мастерскую заходить бы не стал. Но Рабан уже успел доказать, что его слава возникла не на пустом месте и в своём деле равных ему нет. Сержант вздохнул, но в мечтах он уже явственно видел свою рапиру, ощущал в ладони рукоять, чувствуя, как мышцам приятна тяжесть великолепного оружия.
– Согласен.
– Возьму задаток. Остальное после того, как баланс выправим. Послезавтра будет всё готово.
«А неплохой, в целом, день сегодня, – думал Ладвиг, возвращаясь, домой. – Чувствую, хлопот у меня теперь прибавится, но это даже к лучшему. Я уже столько времени обучаю криворуких стражников, что рискую совсем растерять все свои навыки».
Грета почувствовала настроение своего квартиранта ещё до того, как увидела, с какими покупками он возвратился домой.
– Нельзя же столько времени находиться на службе, господин сержант, – вздохнула она и укоризненно покачала головой. – Но, судя по вашим глазам, начальство вас всё-таки оценило. Вам пообещали серьёзную должность?
– Похоже на то. – Не смог сдержать улыбки Ладвиг. – И по этому случаю, мы устроим небольшой праздник.
– Недаром, у меня сегодня особенно удалась свиная рулька в пиве. – Она потупила взор и добавила: – Как вы любите…
В исполнении Греты Ладвиг любил не только рульку. Вдовушка была не намного старше него и весьма недурна собой. Она души не чаяла в своём квартиранте и была бы не прочь выйти замуж и во второй раз, но, опираясь на весь свой жизненный опыт, догадывалась, что едва ли сможет накрепко привязать Ладвига к себе. Где-то в глубине души Грета знала, что квартирант не навсегда останется сержантом городской стражи. Он был ещё слишком молод, чтобы прозябать на этой должности, обычно предназначавшейся для выслуживших своё ветеранов. И когда карьера Ладвига пойдёт вверх, для Греты места в его жизни, скорее всего не найдётся. Рассудив здраво, она поняла, что пристально вглядываясь из-под ладони вдаль, всегда упускаешь то, что уже и так лежит прямо перед тобой и решила просто наслаждаться своим женским счастьем.
Отношение Ладвига к хозяйке дома было в чём-то схожим. Никаких романтических чувств он к Грете не питал, предпочитая простые взаимоотношения без обязательств и семейных ссор. Он был честен сам с собой, прекрасно понимая, что рано или поздно всё это закончится.
– Доброе утро, господин сержант. Как насчёт моего вчерашнего предложения навестить с утра мертвецкую и расспросить ночного мастера о наличии особых примет на теле убитой?
– Доброе утро, Виланд. Предложение в силе. Мы же с вами вчера договорились обходиться без чинов.
– Ты предлагаешь это в повседневный обычай ввести?
– Почему бы и нет. Я не хочу, чтобы субординация мешала вам свободно высказывать свои мысли, даже если они не совпадают с моими.
– Я согласен, Ладвиг. Но при офицерах, или чинушах магистратских устав буду блюсти неукоснительно, и тебе советую. Они панибратства с нижними чинами не одобряют.
По сравнению со вчерашним днём, Виланад выглядел гораздо увереннее. Ладвиг не стал спрашивать, успел ли стражник рассчитаться с долгами, решив не напоминать о причинах, побудивших Виланда пойти к нему в помощники.
– У меня вчера состоялась приватная беседа с начальником караула у Южных ворот. Он мне кое-что рассказал про вас.
– И что же вам поведал Матиас? – Заинтересовался Виланд. – Командир из него никудышный, а вот по части пива и сплетен он большой дока.
– Очень точная характеристика. А он считает, что вы потеряли свою должность потому, что слишком усердно пытались выслужиться перед начальством. Я знаю вас совсем немного, но успел засомневаться в истинности этого утверждения.
Услышав это, Виланд даже замедлил шаг и недоверчиво посмотрел на сержанта:
– Это всё, что он тебе сообщил?
– Да. Матиас уверен, что вы по своей инициативе примкнули ко мне и стараетесь вернуться на прежнюю должность. – Сказал Ладвиг, поглядывая на реакцию бывшего вахмистра.
Но Виланд, казалось, пропустил эти слова мимо ушей. Он помрачнел, некоторое время над чем-то раздумывал, а после произнёс:
– Этот болван ещё глупее, чем я о нём думал. Ты должен кое-что обо мне узнать, Ладвиг…
– Я не пытался наводить о вас справки, – поспешно перебил его сержант, – просто не могу понять причину, побудившую начальство сменить вас на это ничтожество. Развалил всё, что мог. Дисциплины никакой, оцепление, похоже, было организовано только благодаря вам. Я не собираюсь копаться в вашем прошлом, Виланд, необязательно ничего рассказывать.
– Два коротких сезона назад произошло первое нападение демона. – Сказал бывшй вахмистр, не глядя на сержанта. – Чуть позже ещё одно.
– Что? – Ладвиг остановился и оглянулся по сторонам. Ранним утром на улице было немного прохожих, но сержанту показалось, что каждый из них обернулся и посмотрел на них, услышав последние слова стражника.
– Я тогда командовал караулом, я же и начальству докладывал об этом случае. В некотором роде я твой предшественник, Ладвиг. Вот только больших полномочий мне никто не давал. И денежки на расследование не выделялись…
– Почему вы мне вчера об этом не сказали?
– А стоило ли? У тебя и своих забот хватало. Зачем в голове мешанину создавать.
– Подробности, пожалуйста, – негромко произнёс Ладвиг, чувствуя себя каким-то заговорщиком.
– По которому случаю?
– Начните с первого. Сопоставим факты. Сделаем выводы. Мало ли что может пригодиться.
– Изволь. Первой жертвой был какой-то бродяга. Тело обнаружили случайно. Его смерти и значения никто особого не придал. Одним бродягой меньше, одним больше. Кому придёт в голову их пересчитывать. Сам я, в тот раз, повреждений на теле не видел. Один из могильщиков что-то заподозрил. Это он пошёл потом в городскую стражу. Оттуда, как водится, прислали человека для выяснения обстоятельств. Ничего он по сути дела не выяснил, поспрашивал немного у тех, кто ночью в карауле стоял и был таков. Вот и всё по первому случаю. Теперь решай сам, нужно ли было тебе вчера об этом рассказывать.
– Да, – согласился сержант, – никаких серьёзных сведений.
– И я про то же самое. Второе нападение произошло спустя три декады. Свидетели убийства не объявились. В этот раз жертву удалось опознать. Ею оказалась некая Зелда. Занималась она сомнительными делишками. Ворожила, снадобья какие-то из трав делала. Колдунья, одним словом. Девицы молодые к ней постоянно бегали. Горевали после её смерти многие, а вот некоторые наоборот – радовались.
– Нападение случилось ночью?
– Похоже на то. В тех же садах. Чуть дальше, правда, чем в этот раз.
– А что Зелда там делала ночью?
– Кто же их, колдуний, разберёт, – пожал плечами Виланд. – Говорят, травки особые только ночью срывать можно. А некоторые листочки, говорят, собирают только там, где человека жизни лишили. В садах полно дуэльных полян.
– Зелда была убита схожим образом? – Спросил сержант, вспомнив раздробленные позвонки курьерши.
– Да. Старенькая она была, шея и без того тонкая, как у воробышка.
– Очередной удар в область шеи… А как же дело замяли? – Удивился Ладвиг. – Известная, ведь личность погибла.
– Вот на этом-то я и погорел, – тяжело вздохнул Виланд. – Говорить про демона никому из стражников не велели, зато усердно пускался слух, что Зелда продала душу Дьяволу. Мол, помогал он ей во всех её тёмных делах, а когда контракт к концу подошёл, он головы её и лишил и с собой забрал в ад. Даже в этом приврали.
– Так голова при теле была?
– Была. Почти совсем от тела отделилась, на каких-то жилках только и держалась. Но людей решили напугать, чтобы по ночам через сады не бегали. А то встретят там колдуна, или того хуже – самого Дьявола.
– Всякое я слышал про колдунов. – Серьёзно сказал Ладвиг. – Не всегда люди пустое болтают.