Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
– Сейчас я слабый, – спокойно, словно не испытывая ни малейшей боли, заявил Тема, – и мне с тобой не справиться. Но, клянусь на крови, с этого момента я буду готовиться к мести. Непременно вырасту, стану сильным и тогда тебя убью. И всех твоих родственников. А потом всю правду всем расскажу.
Затем Артем наклонился к Павлу и что‑то шепнул тому на ухо.
Хитрук посерел, а Тема завязал рану носовым платком, взял свой портфель, подошел к двери, обернулся и заявил:
– Больше я сюда не вернусь. Но знайте: я отомщу всем, кто надо мной издевался. Одной Кате Фирсовой помогу!
– И вы мне не позвонили? – прошептала Римма Марковна, когда учительница закончила рассказ. – Не поставили в известность о случившемся?
– Я постеснялась, – глупо ответила классная руководительница, – ведь мало кому приятно узнать про психические загибы родного ребенка.
– Что произошло в раздевалке? – не успокаивалась Васюкова.
– Потасовка.
– Почему Хитрук обозвал Тему? – потребовала ответа мать.
– Понятия не имею, – призналась Нинель Львовна, – физрук вошел, когда мальчики уже дубасили друг друга. Он их растащил, и тогда Павлик высказался.
– Позовите Хитрука, – потребовала Васюкова.
– Его родители забрали из школы прямо на следующий день, – буркнула училка.
– Тогда ведите сюда Фирсову! – стукнула кулаком по столу Римма Марковна.
Катюша оказалась милой девочкой с обрамленным кудряшками лицом ангела. Она честно призналась Васюковой, что Артем ей нравится.
– Он очень умный, – смущенно лепетала школьница, – столько всего знает! Кучу стихов выучил, замечательно рисует. У Темы талант! Отправьте его в художественную школу. Хотите адрес дам? Я туда на будущий год перейду.
– Ты не в курсе, что случилось в раздевалке? – спросила Васюкова.
Фирсова слегка порозовела.
– Тема… ну… он… мы…
– Я не собираюсь тебя ругать, – попыталась вывести Катю на откровенность Римма Марковна, – надо же во всем разобраться!
Девочка залилась краской.
– Переодевалка в конце коридора, он там разветвляется, справа спортзал, слева медкабинет, перед ним лавочка. Врача никогда нет, на скамейке обычно сидят те, кому к доктору надо. Мы с Темой частенько туда уходили.
– Катя! – сдвинула брови Нинель Львовна. – Что я слышу!
– Молчать! – рявкнула на нее Римма Марковна. – Дети наверняка ничего плохого не делали, Артем не такой.
– Все мальчики в четырнадцать такие, – гадко ухмыльнулась классная руководительница, – только об одном и думают!
Фирсова зарыдала.
– Мы просто разговаривали. О жизни! Потом в тот коридор заглянул Хитрук и спросил: «Че? Лижитесь?»
– Вы целовались, – торжествующе заявила Нинель Львовна.
– Нет! – закричала Катя. – И Тема Павлу ответил: «Мы беседуем». Тот хихикнул: «Ага, порнуху обсуждаете». Артем спокойненько так возразил: «Нет, творчество Кандинского». И все!
– Все? – поразилась Васюкова.
– Да, – кивнула Катюша, – я ушла, а потом из раздевалки шум пошел, Хитрук с Темой там вдвоем были. Вот. Это Пашка начал, он гад! Артем мне перед уходом сказал: «Не волнуйся, я буду твоим ангелом‑хранителем».
– В школе нужно думать об уроках, а не о том, как обжиматься по углам с мальчиками, – тявкнула Нинель Львовна, – Фирсова, я сообщу твоему отцу, чем занимается его дочь.