Синьора Ликальци, имя Микела.
Комиссар зашел в ванную, поднял с пола розовый халат, принес его в спальню и прикрыл тело.
Спустился на первый этаж. Если бы Микела Ликальци осталась в живых, ей бы еще немало пришлось потрудиться, чтобы обставить коттедж.
В гостиной в углу стояли два свернутых ковра, диван и кресло, еще в фабричной упаковке, перевернутый вверх ножками столик взгроможден на большую нераспакованную коробку. Только стеклянная витрина была приведена в порядок: два старинных веера, несколько керамических статуэток, закрытый футляр для скрипки, очень красивые коллекционные морские раковины ‑ обычные безделушки ‑ все было расставлено с большим вкусом.
Первыми прибыли криминалисты. Прежний их начальник Якомуцци по решению начальника полиции Бонетти‑Альдериги был заменен молодым доктором Аркуа, переведенным из Флоренции. Якомуцци прежде всего слыл неисправимым выскочкой (должность начальника экспертно‑криминалистического отдела была у него на втором плане) и всегда норовил покрасоваться перед фотографами, операторами, журналистами. Монтальбано часто в шутку называл его «Пиппо Баудо». [Пиппо Баудо ‑ популярнейший итальянский телеведущий.] В глубине души Якомуцци мало верил в ценность научной экспертизы, полагая, что интуиция и здравый смысл рано или поздно позволят разгадать тайну без помощи микроскопов и анализов. Чистой воды ересь, с точки зрения Бонетти‑Альдериги: вот он и поспешил от него избавиться. Ванни Аркуа был точной копией Гарольда Ллойда ‑ волосы вечно взлохмачены, одет на манер рассеянных ученых из фильмов тридцатых годов, благоговеет перед наукой. Монтальбано его не жаловал, и Аркуа отвечал ему такой же искренней неприязнью.
Криминалисты приехали в полном составе на двух машинах с включенными сиренами, как в Техасе. Их было восемь человек, все в штатском. Первым делом выгрузили многочисленные чемоданы и чемоданчики, так что казалось, будто на место преступления явилась съемочная группа. Когда Аркуа вошел в гостиную, Монтальбано даже не поздоровался с ним, только пальцем показал ‑ то, что их интересует, находится наверху.
Еще не все собрались, когда Монтальбано услышал голос Аркуа:
‑ Извините, комиссар, вы можете подняться сюда, наверх?
Комиссар не торопился. Войдя в спальню, почувствовал на себе пронзительный взгляд начальника криминалистического отдела.
‑ Когда вы обнаружили труп, он был в таком положении?
‑ Нет, ‑ ответил Монтальбано, не моргнув глазом. ‑ Он был голым.
‑ А где вы взяли этот халат?
‑ В ванной.
‑ Положите все на место, черт возьми! Вы нарушили целостность картины преступления! Это грубая ошибка!
Монтальбано, не говоря ни слова, подошел к телу, сдернул с него халат, повесил себе на руку.
‑ Ну и задница, ребята!
Реплика принадлежала фотографу криминалистов, из породы грязных папарацци в рубашке навыпуск.
‑ Она к твоим услугам, если желаешь, ‑ спокойно заметил комиссар. ‑ Уже в нужной позе.
Фацио, хорошо знавший, какая опасность частенько таится в кажущемся спокойствии Монтальбано, на всякий случай сделал шаг в его сторону. Комиссар посмотрел Аркуа прямо в глаза:
‑ Теперь ты понял, козел, почему я это сделал?
И вышел из комнаты. В ванной наскоро ополоснул лицо, бросил халат на пол, приблизительно там, где его нашел, вернулся в спальню.
‑ Я должен буду доложить начальнику полиции, ‑ холодно произнес Аркуа.
Голос Монтальбано прозвучал еще на десять градусов холоднее:
‑ Уж вы‑то друг друга поймете.
‑ Доктор, мы с Галло и Галлуццо пойдем покурим тут во дворе. А то мы этим, из экспертизы, мешаем.
Монтальбано даже не ответил, глубоко задумавшись. Из гостиной опять поднялся наверх. Проверил гостевую комнату и ванную.
Он уже осмотрел внимательнейшим образом первый этаж и не нашел того, что искал. Чтобы быть совсем уверенным, снова заглянул в спальню, полную полицейских, перевернутую вверх дном экспертами, и еще раз убедился в том, что, как ему показалось, он заметил раньше.