Всего за 50 руб. Купить полную версию
Дальше – хуже. Мамка, сосед Степан и к ним примкнувшие, начали требовать с меня знания их языка. Видимо, счастья взрослой жизни много. Оно часто бьёт по голове, вызывает стойкую ретроградную амнезию поголовно у всех, имеющих детей.
Тёти и дяди забыли, новорожденные не знают вообще никакого языка. Ни русского. ни арабского, ни пушту, ни идиш, ни любого другого. Язык дети учат самостоятельно.
Вы-то сами учили иностранный язык с преподами в школе, в ВУЗе, на платных курсах и через десять лет успешно разговариваете и пишете только со словарём. Никто другой, тем более иностранец, вас не поймёт.
Ещё не научившись разговаривать на великом могучем, я уже понял:
– во-первых мне предстоит освоить матерный, блатной, канцелярский, народный, литературный, профессиональный, эзоповский, тюремный, базарный – все подвиды русского языка;
– Во-вторых: после жёсткого кидалова – грубого несоответствия запаха клубничного мыла его вкусу, до меня дошла простая истина – под самым красивым павлиньим хвостом прячется обычная куриная жопа и самые большие неприятности у меня впереди.
И не ошибся. В детском садике повариха Любовь Гавриловна по неизвестной причине выкладывала все комки в манной каше в мою тарелку. Воспитательница Елена Львовна предавалась греху прелюбодеяния с охранником Серёгой исключительно на моей кровати. И от того, через каждые двое суток на третьи моя простынка покрывалась подозрительными пятнами. Нянечка тётя Зоя брезгливо нюхала следы чужой любви, тыкала мне их в нос и била по заднице. Конечно же, меня. Елена Львовна оставалась либо вне подозрений, либо вне досягаемости рук тёти Зои.
В результате моя задница окрепла, а Елена Львовна заболела внезамужней беременностью и была бита обманутым супругом.
Школьные годы, от первого до последнего звонка, одна большая неприятность.
На первом звонке в день знаний мы, 1«Д» класс стояли на общешкольной линейке. В наши головы пытались посеять вечное, доброе. Стоял я в паре с переростком Лёвой позади шикарной юбки нашей учительницы Марины Анатольевны.
Лёва вытащил баллончик с аэрозолью краски и мгновенно покрыл чудненький, крепенький учительский зад зелёной краской ядовитого цвета. Пустой баллончик сунул мне в руки.
Ни моим слезам, ни словам оправдания Марина Анатольевна не поверила, поймав меня на месте преступления с баллончиком в руках, испачканных ядовитого цвета зелёной краской.
В результате Лёва обрёл фамилию «Сукинсын», Марина Анатольевна новую юбку, я – стойкую ненависть к себе от первой учительницы и качественных трендюлей от мамки ремнём соседа Степана.
С последним звонком я понял:
– учительницы тоже бабы, даже Марина Анатольевна;
– пьяной бабе любой мужик по плечу, даже такой неудачник, как я;
– когда хочется, хуже, чем болит.
Принц на белом коне может и не приехать, а мужика хочется каждый день. Короче говоря, пьяная первая учительница моя, на последнем звонке, на школьных матах физкультурного зала, совершила три раза аморальный акт лишения меня невинности.
Раньше невинности я потерял чувство бдительности.
Лёва «Сукинсын», между вторым и третьим актом нашего аморального падения в стенах муниципального школьного образования спёр всю нашу одежду.
«Сукинсын» не только спёр одежду, но и пригласил на просмотр эротического спектакля «Путёвка в жизнь» весь педагогический коллектив школы во главе с директором и представителем городского отдела народного образования.
Визжали все. Представитель ГОРОНО уверенным басом, директор виноватым тенором, педсостав глухим разноголосьем. Все визжали на разные голоса от возмущения, одна Марина Анатольевна – от смущения.
Молчали только я и трудовик. Я от стыда, а трудовик от вожделения. Он молча пожирал у Марины Анатольевны большими кусками самые интимные места. Жрал быстро. Через полчаса от неё должен остаться один несъедобный скелет.
Выручила техничка тётя Валя. Она кинула Марине Анатольевне свой синий халат, а мне фартук.
Между этими двумя неприятностями уложилась моя школьная жизнь, утыканная злоключениями меньшего масштаба, как ёжик иголками.
В ВУЗ поступить не мечтал не из-за слабых знаний, а по причине хронической невезухи. Боялся фатального пересечения путей к высшему образованию с трамвайными.
Однако, поддавшись всеобщей тяге получения юридического или финансового образования, сдал документы в ВУЗ. Пятого числа должен быть первый экзамен.
От судьбы не уйдёшь. Благополучно пересёк все трамвайные пути, увернулся от всех падающих кирпичей и завлекающих девиц облегчённого поведения и, в конце концов, нарвался на персональное приглашение в военкомат с двумя сопровождающими лицами, за два дня до экзамена.
Выпустили только на самом Дальнем Востоке, на острове Шикотан в Тихом Океане. На нём я должен просолить свой организм морской солью, продубить шкуру морскими ветрами за два года до состояния защитника Родины и звания гвардии рядового мотострелковой роты.
Ротный командир оказался человек с добрым сердцем. Он проникся к моим злоключениям. В избежание приключений на свою жопу, в день присяги выдал мне учебный автомат. Предварительно собственноручно просверлил в нём дополнительно три дырки, вынул магазин, затвор. Дуло забил металлическим стержнем. Сразу после присяги отправил меня на гауптвахту, где для меня выделили персональную одиночку.
Я не возражал и понимал историческое значение решения командира. Рядом расположена Япония. У нас с ней до сих пор не подписан мирный договор. Формально мы с Японией находимся в состоянии войны. С моей хронической непрухой стать причиной возобновления военных действий, как два пальца об асфальт.
Вляпаться в историю двух стран таким негативным образом очень не хотелось. Решил отдавать долг Родине, который у неё не брал, с метлою и шваброю наперевес в расположении гауптвахты.
К концу срока службы стал гуру всего уборочного инвентаря. На спор мог победить любого служаку любой армии мира на скорость и чистоту уборки туалета.
За успехи командир роты наградил меня значком «Отличник боевой и политической подготовки». Сержант по дружбе угостил девушкой Варей, а девушка Варя наградила меня и сержанта гонореей с лобковыми вшами.
Все остались довольны, включая нас с сержантом.
Для лечения нас доставили на материк в госпиталь. Из него мы успешно дембельнулись.
У солдата на дембеле мысли выше брючного ремня не поднимаются. Если этот момент активного токования бывший солдат проскакивает без потерь, то значит, ему крупно повезло.
Мне же, естественно не повезло. Так сказать, совершил ошибку молодости. На ошибке пришлось жениться.
Жили долго и счастливо. Через полгода после свадьбы у меня стали пробиваться рога. С их безудержным ростом просветлели мозги. Я понял – не так её люблю, как она стонала. Ребята хвалили, а я на ней женился. Думал все обзавидуются, а народ чуть от смеха не сдох.
Встретились случайно. Жили бездумно. Расстались без слёз. Через неделю все забыли.
Жена под номером 2 была верна, как пограничный пёс «Алый», умна, как монография академика Капицы, но в домашнем обиходе бесполезна, как разбитый вдребезги чайный сервиз. Звону и телодвижений много, а результат отрицательный. Картоха подгорела, котлеты крепче армейской подошвы. Суп с фрикадельками она начинала варить с очищения пельменей от скорлупы. Зная таблицу Брадиса, как таблицу умножения, она не знала, как сварить кашу, макароны по-флотски или отличить варёное яйцо от сырого.
После отчаянных попыток приручить, одомашнить дикую, учёную женщину, я сдался на милость заведующей ЗАГСа. Развод был тихим, уход незаметным. По-моему, она до сих пор не знает о моём отсутствии и считает себя замужней дамой.