Всего за 179 руб. Купить полную версию
Пожалуйста, доктор. Мы же профессионалы.
Мы прошли за патологоанатомом через двустворчатые двери и оказались в процедурной, напоминавшей бункер. Серый бетонный пол, высокий потолок, покрытый кафелем. Кругом обычные раковины, нержавеющая сталь и один белый мешок для переноски тела на узком серебристом столе.
Я сразу заметил что-то странное. Неправильное.
Тело образовало выпуклость в центре, но по краям мешок был абсолютно плоским. Я с ужасом смотрел на него. Останки.
Доктор Карбондейл встала с другой стороны стола, напротив нас, и потянула молнию.
— Верхний мешок наш, это для снижения температуры, — пояснила она. — Я закрыла все, закончив исследование.
Внутри этого мешка был второй, напоминающий промышленный пластик. Матовый, но достаточно прозрачный, он позволял разглядеть лежавшие в нем мясо, кровь и кости.
Я на несколько секунд отключился, не желая видеть то, что видел. В этом мешке были останки, но не тело.
Каролин не была уже Каролин.
ГЛАВА 4
Возвращение в Вашингтон напоминало бесконечный дурной сон. Когда мы с Бри приехали домой, там было необычно тихо. Я подумал, не разбудить ли Нану, но поскольку она не встала сама, мне стало ясно, что она крепко спит, и ей нужен отдых. Плохие новости подождут до утра.
Торт в честь дня моего рождения стоял нетронутый в холодильнике, но кто-то положил на столешницу упаковку с авиабилетами американских авиалиний. Я долго смотрел на нее, постепенно осознавая, что это два билета до Сент-Джона, острова в Карибском море, где мне всегда хотелось побывать. Но это уже не имело значения, теперь все придется отложить. Мне казалось, будто я медленно двигаюсь, а какие-то детали вырисовываются с особой четкостью.
— Тебе надо лечь. — Бри взяла меня за руку и вывела из кухни. — Тогда по крайней мере завтра утром ты начнешь соображать.
— Ты хочешь сказать, сегодня, — уточнил я.
— Нет, завтра, когда отдохнешь.
Я заметил, что она не сказала «поспишь». Мы пошли наверх, разделись и свалились в постель. Бри не отпускала мою руку.
Прошел час или около того, а я все еще пялился в потолок. С того мгновения, как мы покинули Ричмонд, меня терзал вопрос: почему?
Почему это случилось? Почему с Каролин? Почему этот чертов измельчитель? Почему останки вместо тела?
Мне, детективу, следовало бы думать о вещественных уликах и о том, к чему они меня приведут, но сейчас, лежа в темноте, я чувствовал себя не столько детективом, сколько дядей и братом.
Однажды мы уже теряли Каролин. После смерти Блейка ее мать не пожелала иметь ничего общего с семьей и уехала, даже не попрощавшись. Сменила номера телефонов. Возвращала подарки на дни рождения. В то время все это казалось невероятно печальным, но с той поры я не раз убеждался в том, что людям нравится страдать и наносить себе раны.
Около половины пятого я спустил ноги с кровати и сел. На душе у меня ничуть не полегчало.
— Ты куда? Еще ночь, — сказала Бри.
— Не знаю, может, в контору. Попробую что-нибудь сделать. Спи.
— Я не спала. — Она села за моей спиной и обняла меня за плечи. — Ты не один. Что бы ни случилось с тобой, я рядом.
Опустив голову, я слушал ее успокаивающие слова. Бри права — в этом деле мы вместе. Так было всегда с той поры, как мы встретились, и это здорово.
— Я сделаю все, чтобы помочь семье пережить это, — сказала она. — Завтра мы с тобой отправимся туда и начнем выяснять, кто совершил такое ужасное преступление. Слышишь?
В первый раз после звонка Дэвиса я ощутил тепло в груди: не счастье, не облегчение, но хотя бы признательность. За то, что чему-то можно радоваться. Я прожил большую часть жизни без Бри, и теперь даже не представляю, как мне это удалось.