Всего за 549 руб. Купить полную версию
Внутри просторную комнату делил пополам деревянный прилавок. На противоположной стороне, под окном, небо за которым уже темнело, восседал за своим рабочим столом очень делового вида седовласый мужчина в пыльном одеянии. Узколицый клерк помоложе расставлял бумаги на полках, обрамлявших стены от пола и до потолка. Ровный скрип пера стих, и старший клерк оторвался от письма и подошел ко мне. Морщинистое лицо его ничего не выражало, однако глаза смотрели проницательно и расчетливо. Коротко поклонившись, он опустил испачканные чернилами руки на прилавок и вопросительно посмотрел на посетителя, абсолютно точно не испытывая излишнего почтения перед моей сержантской шапочкой. Хотя клерки во всех судах обладали великой силой, с барристерами и сержантами они держались уважительно. Похоже, в Суде по делам опеки царили иные нравы.
– Слушаю вас, сэр, – произнес старик нейтральным тоном.
Открыв свою папку, я выложил на прилавок повестку на имя Майкла Кафхилла:
– Добрый день, мастер клерк. Я – сержант юриспруденции Шардлейк. Мне нужно ознакомиться с материалами по этому делу. Мастер Уорнер, атторней королевы, должен был написать об этом стряпчему Сьюстеру.
Служащий изучил повестку, а потом посмотрел на меня уже с чуть более почтительным выражением:
– Да, сэр. Мне разрешили познакомить вас с записями. Однако мастер Сьюстер также сказал мне, сэр, что свидетельства, поддерживающие заявление истца, нужно внести в дело как можно быстрее.
– Я понимаю это. Вам сообщили, что вчинивший иск человек умер?
– Да. – Мой собеседник печально покачал головой. – Истец умер, адвокат ознакомлен с делом за четыре дня до слушания, свидетельских показаний нет, необходимых бумаг тоже. Сэр Уильям окажется в сложном положении на слушании. Следует соблюдать предписанные процедуры. Речь ведь как-никак идет об интересах несовершеннолетнего.
– Я готов оценить любую помощь, которую вы можете предоставить мне. Надеюсь уже вскоре получить свежие показания. – Я запустил руку под мантию, к кошельку. – Мастер…
– Миллинг, сэр, Гервасий Миллинг, старший клерк.
Старик неторопливо повернул руку ладонью вверх. Я посмотрел на его младшего коллегу, еще возившегося с бумагами.
– O, не обращайте на него внимания, – проговорил Миллинг. – Пять шиллингов новыми за просмотр всех бумаг по опеке. Или три в правильном серебре.
Я заморгал. Вся юридическая машина, равно как и государственный аппарат у нас в стране, смазывалась взятками. Официальные лица получали деньги или ценные подарки от сторон, участвующих в процессах, от торговцев, стремящихся заняться поставками для армии, просто от богатых людей, желавших купить монастырские земли. Впрочем, обыкновенно эти презенты не выставлялись напоказ и маскировались под видом подарков, сделанных из личного уважения. Те же, кто отличался непомерной алчностью, наживали неприятности на свою голову: именно это, по слухам, и произошло с Ричем в прошлом году. Так что клерк, открыто требующий деньги у сержанта юриспруденции, представлял собой просто удивительное явление. Впрочем, напомнил я себе, это же Суд по делам опеки. И передал ему деньги. Младший клерк, как и прежде, возился со своими бумагами, не проявляя никакого интереса к этому явно рутинному делу.
Гервасий сразу сделался более дружелюбным:
– Я внесу вас в реестр, сэр, и принесу бумаги. Однако, сэр, позвольте заметить, в ваших же собственных интересах, что вы нуждаетесь в свидетелях, способных подкрепить обвинения мастера Кафхилла. Говорю это вам откровенно, как сказал и самому мастеру Кафхиллу, когда тот явился сюда.
– Значит, Майкл Кафхилл видел вас, когда подавал прошение? – спросил я.
– Да. – Старик с любопытством посмотрел в мою сторону. – Вы были знакомы с ним?
– Нет. Я только вчера впервые имел беседу с его матерью. Какое впечатление произвел на вас Кафхилл?
Миллинг на мгновение задумался:
– Он показался мне странным. Нетрудно было заметить, что прежде этому человеку никогда не приходилось бывать в суде. Он только сказал, что с юным подопечным творят ужасные вещи и что он хочет, чтобы дело как можно быстрее представили на рассмотрение сэру Уильяму. – Служащий оперся локтями о стол. – Майкл Кафхилл показался мне возбужденным, рассеянным. Я даже подумал, что он малость не в себе, но потом понял, что нет, он просто был… – старик задумался, подбирая нужное слово, – вне себя от ярости.
– Да, – согласился я. – Похоже на то.
Гервасий повернулся к своему помощнику и потребовал:
– Документы, Алабастер.
Как выяснилось, на самом деле молодой человек прислушивался к нашему разговору, ибо он немедленно зарылся в груду папок и вскоре выудил толстую, перевязанную красной лентой пачку бумаг. Распутав ленту, Миллинг передал мне верхний документ. Это оказалось исковое заявление, написанное твердой рукой, и подпись внизу страницы была той же самой, что и на предсмертной записке. Я начал читать текст:
Я, Майкл Джон Кафхилл, смиренно ходатайствую перед cим Достопочтенным Судом о произведении расследования в отношении опеки над Хью Кертисом, предоставленной Николасу Хоббею из Хойлендского приорства, в году 1539-м, вследствие чудовищных злодеяний, творимых по отношению к вышеозначенному Хью Кертису; и об отставлении упомянутого Николаса Хоббея от сей опеки.
Я посмотрел на Гервасия:
– Это вы помогали ему составить прошение?
Подобное не входило в обязанности клерков, однако Майкл Кафхилл навряд ли знал юридические формулировки, и местный служащий вполне мог помочь ему за небольшую мзду.
– Да. – Старший клерк подтвердил мою догадку. – Я объяснил мастеру Кафхиллу, что иск обычно составляется барристером и подписывается им в первую очередь, но он настоял на том, что сделает это лично и немедленно. Я посоветовал смягчить формулировки, но он отказался. Вообще я пытался ему помочь, мне было жаль этого человека. – (К собственному удивлению, я отметил, что Миллинг говорит правду.) – Я сказал, что ему потребуются свидетели, и он упомянул про какого-то викария.
– Разрешите? – Я протянул руку к папке. Как и следовало ожидать, под прошением находился ответ защитника на иск. Подпись Винсента Дирика сопровождала стандартный акт защиты, с ходу отметавший любые возможные обвинения. Прочие бумаги с виду казались более старыми. – А нет ли у вас здесь какой-нибудь уединенной комнаты, где я мог бы просмотреть все дело?
– Боюсь, что нет, сэр. Судебные материалы можно забирать отсюда только на слушание. Но вы можете опереться на этот стол.
Рука моя снова поползла к кошельку, ибо сидение за этим прилавком, как мне было известно, сразу же отзовется болью в спине, однако Миллинг решительно покачал головой: – Увы, таковы правила.
Поняв, что настаивать бесполезно, я склонился над прилавком и принялся просматривать документы. Почти все они были шестилетней давности и относились к учреждению опеки над Хью и Эммой: прошение, поданное Николасом Хоббеем, и оценки стоимости земли, сделанные местными чиновниками, инспектором по охране выморочных земель и феодарием. За опеку Хоббей заплатил восемьдесят фунтов и внес тридцать фунтов залога. Крупная сумма.
Там же обнаружилась копия предшествовавшего сему акта, согласно которому в собственность Николаса переходили здания приорства и меньшая доля леса, приобретенного у Суда казначейства. За них он заплатил пятьсот фунтов. К этому документу прилагался план земель, прежде находившихся во владении женского монастыря, – Хойлендского приорства. Я попытался найти какую-нибудь ценную арендуемую собственность, однако все земли, принадлежавшие Хью и Хоббею, оказались заросшими лесом – если не считать деревни Хойленд, которую мастер Николас прикупил вместе со зданиями приорства, став при этом владельцем поместья, что повысило его общественный статус. Хойленд оказался небольшим селением: тридцать дворов и душ двести жителей. Из приложенной описи следовало, что, хотя некоторые из обитателей Хойленда являлись свободными земледельцами, большинство пользовались землей на условиях краткосрочной аренды, длительностью от семи до десяти лет. То есть рента невелика, и доход здесь будет минимальным. Само же Хойлендское приорство описывалось как «находящееся в восьми милях к северу от Портсмута, на ближнем склоне Портсдаун-Хилл». Из плана следовало, что оно располагалось на самой главной дороге, соединявшей Лондон с Портсмутом: ну просто идеальное местоположение для перевозки леса.