Всего за 249 руб. Купить полную версию
Захват произошел на польской пограничной территории в то время, когда офицеры отдалились от сопровождавшего их патруля. Похитители открыли огонь, в результате которого, как стало известно, был ранен подкомиссар Лижкевич»[33].
Крупнейшие европейские газеты на него отреагировали в целом спокойно, только упомянув о происшедшем. Другое дело в Германии. На почве информационной шумихи в прессе в обществе развился настоящий психоз. На границе постоянно возникали мелкие инциденты. Командование германской пограничной охраны отдало приказ об усилении охраны границы и немедленном открытии огня в случае обнаружения нарушителей. Например, ловивший рыбу на пограничном озере Ванжинь рыбак Антонин Ольшевский в июне того же года был обстрелян с немецкой стороны.
30 мая 1930 года на пограничном посту в Чойницах трое немцев на глазах польских пограничников перешли границу. Двое вернулись обратно, а один был задержан поляками. На немецкой стороне пограничного поста собралась толпа немцев, которая скандировала обидные для поляков лозунги.
10 июня польские пограничники задержали некоего Францишека Кубацкого, при обыске которого были обнаружены материалы шпионского характера, указывавшие на его участие в операции Абвера по заманиванию Биеджиньского на германскую территорию. Таких случаев в то неспокойное лето было зафиксировано множество[34].
По официальной линии между внешнеполитическими ведомствами двух стран последовала полоса взаимных обвинений, сопровождавшихся политическими демаршами. Уже 26 мая польский посол в Берлине Роман Кноль направил в МИД Германии протест по этому эпизоду. По его результатам было принято решение о проведении совместного расследования. Комиссии из представителей польских и германских властей приступили к работе, соответственно, в Гниве и Мариенвердере. Предложенное польской стороной коммюнике состояло из пяти пунктов:
Агент немецкой разведки, сотрудник полиции Бруно Фуде по заданию своих руководителей заманил комиссара Биеджиньского и Лижкевича на германскую территорию.
Подкомиссар Лижкевич в результате завязавшейся схватки был убит, а Биеджиньский арестован. Переход границы был осуществлен при помощи и в сопровождении сотрудника немецкой полиции Штуллиха, использовавшего свое служебное положение для указанных целей.
Провокация немецкой пограничной охраны не была вызвана ни потребностями обороны, ни потребностями охраны государственной тайны.
Польские пограничники не вступали на территорию Германии.
Они были обстреляны на территории Германии.
Видно, что подготовленное польской стороной в спешке и представленное на рассмотрение межгосударственной комиссии коммюнике было исключительно противоречивым.
Из немецкой версии инцидента следовало, что с осени 1929 года польская разведка начала предпринимать меры по получению секретной документации германской пограничной охраны. Чтобы воспрепятствовать таким попыткам, германская сторона согласилась на «мнимое» сотрудничество. 24 мая Биеджиньский и Лижкевич, вооруженные револьверами и ручными гранатами, нелегально перешли границу и на законное требование властей предъявить документы внезапно открыли огонь. В ходе перестрелки один был убит, а другой ранен.
Биеджиньского после кратковременного лечения в Эльбинге переправили морским путем в тюрьму полицайпрезидиума в Кёнигсберге, откуда в январе 1931 года он был направлен в Берлин, где предстал перед судом военного трибунала. Для оказания помощи польские власти наняли известного адвоката Ашкенази, принимавшего ранее участие в подобных делах. Для освещения перед польским МИД хода судебного процесса и наблюдения за поведением Биеджиньского в Кёнигсберг был направлен сотрудник польского консульства. Это имело большое значение для возможной организации обмена комиссара на арестованных польской контрразведкой немецких агентов[35].
Прокурор обвинил Биеджиньского в шпионаже, нелегальном переходе границы, вооруженном сопротивлении и покушении на убийство. Адвокат Ашкенази не смог опровергнуть обвинение в шпионаже, так как при убитом Лижкевиче была обнаружена инструкция по организации разведывательной деятельности в Германии, подписанная псевдонимом «Линдау». В ходе заслушивания Биеджиньский признал, что инструкция написана им, а «Линдау» – его рабочий псевдоним. Выступивший в качестве свидетеля обвинения «эксперт» из Рейхсвера указал, что Биеджиньский давно находился в поле зрения германского Абвера как сотрудник польской разведки.
Польский представитель отмечал, что в целом судебный процесс проходил ровно, несмотря на попытки прокуратуры придать делу «политический оттенок». Поведение Биеджиньского также было оценено положительно, как «рыцарское», не нанесшее ущерб интересам Речи Посполитой. Суд приговорил Биеджиньского к десяти годам тюремного заключения по всем обвинениям, доказанным в ходе процесса. Приговор не подлежал апелляции. Отбывать наказание поляк должен был в тюрьме Лукау (земля Бранденбург).
Сноски
1
Колпакиди А., Прохоров Д. Внешняя разведка России. С.-Пб: Нева, М.: Олма-пресс, 2001. С. 20.
2
В связи с неоднократными изменениями в наименовании органов советской военной разведки в 1920–1930-е годы, мы будем пользоваться наиболее часто употребимым – Разведывательное управление Штаба РККА (Разведупр).
3
Материалы конференции (круглого стола) «Современная историография и источниковедение истории отечественных органов госбезопасности. Тенденции развития» / Труды Общества изучения отечественных спецслужб. М.: Кучково поле, 2007. Т. 3.
4
Военная разведка информирует / Документы Разведуправления Красной Армии: январь 1939 – июнь 1941 г. М.: Фонд «Демократия», 2008. С. 568.
5
Там же. С. 527.
6
Там же. С. 536.
7
Лебедев В. Деятельность внешней разведки по вскрытию сроков нападения Германии на СССР // Исторические чтения на Лубянке. М., 2001. С. 20. В списке, скорее всего, речь идет об агенте «Аугуста» (Марта).
8
Колпакиди А. Ликвидаторы КГБ: Спецоперации советских спецслужб. 1941–2004. М.: Яуза, Эксмо, 2004. С. 31.
9
Несмотря на множество косвенных указаний, включая документы советской и французской разведок, документально подтвержденный факт его существования отсутствует.
10
Былинин В., Коротаев В. Портрет лидера ОУН в интерьере иностранных разведок // Труды общества изучения истории отечественных спецслужб. М.: Кучково поле, 2006. Т. 2. С. 109.
11
Мотов В. НКВД против Абвера. Незримый поединок. М.: Яуза, Эксмо, 2005. С. 91.
12
Czarnecka R. Oddział II Sztabu Głównego (Generalnego) w latach 1921–1939. Zarys organizacyjny i przegląd zawartości inwentarza // Biuletyn Wojskowej Słuźby Archiwalnej, 2006, № 28. S. 64.
13
Ćwięk H. Przeciw Abwehrze. Warszawa Bellona, 2001. S. 10.
14
Генеральный штаб состоял из пяти управлений (отделов), созданных на базе расформированных структур Верховного командования Войска Польского и штаба Военного министерства: 1-й отдел – организационный, 2-й отдел – разведывательный, 3-й отдел – обучения, 4-й отдел – обеспечения войск, 5-й отдел – служба офицеров Генштаба.
15
Czarnecka R. Op. cit. S. 67.
16
Мисюк А. Спецслужбы Польши, Советской России и Германии. Организационная структура польских спецслужб и их разведывательная и контрразведывательная деятельность в 1918–1939 годах. М.: Крафт, 2012. // С. 34–35.
17
Czarnecka R. Op. cit. S. 75.
18
Аналоги советской военной разведывательной терминологии – стратегическая и оперативно-тактическая разведка.