Всего за 149 руб. Купить полную версию
Сосредоточим внимание на том новом, что выдвигает И. В. Сталин по вопросам вооруженного восстания по сравнению с предшественниками. Включимся вместе с ним в раздумья о том, могло ли революционное движение в России, в том числе на Кавказе, обойтись без применения со стороны трудящихся военных средств в ту пору. Одновременно попытаемся уяснить, какие движения и события подталкивали революционные процессы к этому, насколько было необходимо и неизбежно вооруженное восстание?
Будто предвидя эти вопросы, И. В. Сталин отвечает на них не посредством отвлеченного теоретизирования, а опираясь на реальные факты российской жизни. Обобщая опыт протестных выступлений трудящихся, он устанавливает нечто регулярно повторяющееся: даже небольшие выступления рабочих с экономическими требованиями натыкались на жестокие карательные действия царской военщины, «сталкивались с вооруженной силой царизма». На мирные митинги и демонстрации обрушивались удары нагаек, сабель, огонь полиции и жандармов, войск. Антинародная власть везде первой, как бешеная собака, набрасывалась на мирные выступления трудящихся военной силой, чтобы подавить всякую протестную самодеятельность граждан, запугать их.
Трудящиеся всегда начинают с мирных форм борьбы, но их вынуждает власть браться за насильственные средства. Восстания, революции порождают не трудящиеся, а антинародная реакционная власть, первой пускающая в ход жестокое насилие. «…Как «мирно» ни начинай всеобщую стачку, как «деликатно» ни поступай при предъявлении требований, как безоружно ни выступай на поле битвы, дело выступает на поле битвы, дело все же должно кончиться схваткой (вспомните 9 января в Петербурге, когда народ шел с крестами и царским портретом)… правительство все же прибегнет к пушкам и ружьям, народ все же возьмется за оружие, и, таким образом, общая стачка все же перерастает в вооруженное восстание, – делает он вывод. – Что это означает? Только то, что будущее выступление народа будет не простое выступление, что оно обязательно примет вооруженный характер и, таким образом, решающая роль будет принадлежать вооруженному восстанию. «Желательно пролитие крови или нет, хорошо это или плохо, говорить об этом не приходится: повторяем – дело не в наших желаниях, а в том, что вооруженное восстание, несомненно, произойдет и избежать его невозможно» [8]. Уже тогда он предупреждал, что реакционные силы и прежде всего царизм наловчились против революции использовать и «черные сотни» люмпенов, уголовников, хулиганов, всякого рода предателей. Ясна и угроза возможной гражданской войны в будущем.
В начале XX века Сталин подчеркивал, что даже в западных странах, где уже тогда трудящиеся завоевали многие права и свободы, им приходилось сталкиваться с организованной военной силой буржуазного класса. В России же она была ничем не ограничена в своей свирепой жестокости по отношению к народу. Антинародная власть была не способна понять, что она своими жестокостями неизбежно ускоряет революционизирование общества. В результате военные средства, применяемые против трудящихся, превращаются «из оружия успокоения в оружие пробуждения» их к борьбе, возбуждения все большего недовольства, рождая героических борцов за правое дело, заставляя мирных людей, созидателей по природе, браться за оружие. В борьбе, если хочешь добиться целей, «оружию можно противопоставить только оружие». Таков объективный закон, сделал он тогда свой вывод.
Не случайно российское общество той поры наблюдательные умы уподобляли наглухо задраенному котлу, в котором не было терморегуляторов, задающих температуру кипения, ни клапанов для выпуска пара. Если содержание котла находилось в спокойном состоянии, крышка надежно задраена, то ничего опасного для этого котла не существовало. Но если общество становилось бурлящим и доходило до крайнего кипения, то взрыв становился неминуемым. Абсолютизм, царский режим не имел каналов для мирного выхода инициативы и протестных требований снизу. Власть была примитивно жесткой, не гибкой, не искусной в управлении, нетерпимой к законным требованиям народа. Большая часть населения жила в бедности: душевой доход от промышленного производства был в 4–6 раз ниже, чем в США и главных европейских странах. Низкое развитие сельского хозяйства, частые неурожаи порождали вспышки голода. Плохие жилищные условия трудового люда, отсутствие здравоохранения, низкая образованность (около половины граждан были неграмотны) обуславливали самую низкую продолжительность жизни среди европейских стран: средняя продолжительность жизни мужчин равнялась 32 годам, а женщин – 34 годам. При всем этом роскошь жизни верхов, богатого меньшинства буквально потрясала иностранцев.
Наиболее ярким свидетельством антинародности царизма в этот период явилась невиданная жестокость царя по отношению к мирному шествию 150 тысяч рабочих в Петербурге к Зимнему дворцу 9 января 1905 года для подачи петиции о рабочих нуждах. Рабочие шли с женами и детьми, портретами царя и хоругвями, слепо веря в доброту и человечность царя. «Не откажи же в помощи твоему народу, выведи его из могилы бесправия, нищеты и невежества… дай свободу борьбе труда с капиталом». Эти и другие подобные просьбы несли они. Пели псалмы и «Боже, Царя храни!». Их встретили залпами ружейного огня. Войска стреляли в народ. Началась невероятная паника. Было убито около тысячи человек, а более трех тысяч ранены. Ответом на это чудовищное злодеяние царизма явилось восстание трудящихся по всей России. Жестокость царя в данном случае явилась непосредственным толчком, вызвавшем Первую русскую народную революцию 1905–1907 годов.
В статье «Две схватки (По поводу «кровавого воскресенья)» Сталин писал, что пролетариат тогда лицом к лицу встретился с царским правительством и «помимо своей воли» схватился с ним. Ибо он мирно шел к царю за «хлебом и справедливостью», а его встретили враждебно и осыпали градом пуль. Его вынудили взяться за оружие.
Другим важным и новым по отношению к прошлому знанию законов вооруженного восстания явился следующий вывод: «…В XVIII и XIX столетиях революции начинались так, что обычно восставал народ, большей частью безоружный или плохо вооруженный, и сталкивался он с армией старого режима… Это типичная форма революционных взрывов в прошлом. То же самое имело место у нас в России в 1905 году [9].
То обстоятельство, что восстания трудящихся возникали стихийно, без целеустремленной заблаговременной подготовки, изначально ставило восставших в неблагоприятное положение, лишало многих шансов на победу.
Ведь противником были хорошо организованные, технически оснащенные, опытные, четко управляемые, обладающие знаниями науки и военного искусства силовые структуры – полиция, жандармерия и армия царизма. У России была самая крупная в мире армия, в которой на начало века было около 1,2 миллиона личного состава. Мощными были правоохранительные органы, эффективная система сыска с широкой сетью осведомителей, агентов-провокаторов, перлюстрацией частной корреспонденции и т. п. Наиболее опасным противником для восставших представлялись войска. Для подавления восставших рабочих и крестьян в 1905–1907 годах была двинута почти половина армии – более 500 тысяч человек, имевших около 300 пушек и еще больше пулеметов. Им предписывалось действовать максимально решительно, огня не жалеть, «наносить серьезные потери».