Всего за 169 руб. Купить полную версию
Специфика данного научного направления определяется нетривиальностью структурных параметров мировой политики как динамического объекта (отличие от международной системы), качественной новизной экзогенных (связанных с состоянием окружающей природной, техногенной, экономической и социальной среды) и эндогенных (политических акций, практик, стратегий и институтов) движущих сил. В отличие от международной системы мировая полития характеризуется значительной проницаемостью национально-государственного уровня со стороны других государств, а также негосударственных групп (и все в большей степени посредством индивидуального влияния), наличием уровней метарегионального, транснационального и глобального взаимодействий. Движущими экзогенными силами являются факторы влияния новых, прежде всего информационных, технологий, демографическое давление, финансово-экономическая кризисность. Эндогенными факторами оказываются новые формы политического участия и мобилизации, новые политические медиа и коммуникации, реализуемые государствами стратегии «мягкой» и «умной мощи». «Модельным» моментом мировой политической динамики представляется изменение политического режима в государстве (или в метарегионе – советский блок, Северная Африка и Ближний Восток) под влиянием транснациональных, международных, групповых и индивидуальных факторов, демографической ситуации (и ее социопсихологического преломления в конфликте поколений), экономического кризиса и новых информационных технологий.
В данной статье, исходя из гипотезы, изложенной выше, я буду рассматривать мировую политическую динамику как все в большей степени управляемую с помощью современных интеллектуально-политических технологий, применяемых государствами. Поэтому анализ будет базироваться на макроуровне мировой политики, выделяя новые движущие силы мировой политической динамики.
Движущие силы мировой политической динамики: Проблемы концептуализации
В изучении динамики международно-политических процессов ключевыми являются вопросы о силе основных акторов. Соотношение сил, их сбалансированность (баланс сил) определяют стабильность или изменчивость системы международных отношений. Исследование силы в международной политике сопряжено с рядом методологических проблем: это проблемы концептуализации, оценки и измерения международно-политического потенциала различных акторов, противоречивость восприятия силовых возможностей отдельного государства и баланса сил в целом: «Сила не может быть протестирована; различные элементы силы обладают разной полезностью в различное время; отношение воспринятой силы к материальным ресурсам может быть неустойчивым; механика силы окружена неопределенностью; государства обладают различными темпами изменяемости и сравнительных преимуществ; восприятие места в иерархии престижа и военных возможностей может длительные периоды времени не совпадать; государства принимают на вооружение различные асимметричные стратегии для максимизации своих позиций и ослабления соперников; сигналы путаются среди элит, врагов и внутренней аудитории», – отмечает У. Уолфорт [Wohlforth, 1993, p. 59–137].
Ключевой методологической проблемой является динамический характер самого феномена силы. Вторая проблема, также фундаментальная и особо актуальная в условиях информатизации мировой политики, – соотнесение концептуального, перцептуального и реального значений силы. На международно-политическую динамику влияют в большей степени не столкновения реальных сил, но сил воспринимаемых, баланс или дисбаланс «угроз». В методологическом плане это умножает проблемы измерения и оценки силы, добавляя требование учета особенностей восприятия баланса сил отдельными государствами и лидерами.
В исследованиях динамики мировой политики методологические проблемы измерения силы умножаются в геометрической прогрессии. Во-первых, возникает вопрос оценки и сопоставимости силовых ресурсов принципиально различных акторов, влияющих на мирополитическую динамику, наряду с государствами. Во-вторых, механическое столкновение сил государств как бильярдных шаров дополняется, по крайней мере – нормативно, потребностью координации усилий акторов с целью управления мировым развитием. В-третьих, мирополитические процессы значительно ускоряются, что означает появление качественно новых факторов силы.
Таким образом, в изучении современной мирополитической динамики актуальна задача, которая в физике формулируется так: «Зная движение тела, определить действующие на него силы». В политической науке для корректной постановки подобного рода задачи необходимо уточнение базовых понятий. Если использовать естественно-научную метафору, речь идет о концептуализации силы, массы, ускорения применительно к мирополитической динамике. Собственно понимание мирового политического и движения в мировой политике нуждаются в прояснении и соотнесении с определенной координатной сеткой.
Все обозначенные понятия в международно-политическом дискурсе достаточно тесно переплетаются. Мировая политика чаще всего трактуется как совокупная деятельность субъектов по приобретению, удержанию и использованию политической власти. Власть же, в свою очередь, имеет значение с точки зрения распределения общественных ценностей. Понятие власти, особенно в английском языке, очень тесно переплетается с понятием силы. Так, power одновременно означает и силу, и власть, и державу – обладателя силы. Представляется, что подход к решению обозначенной выше задачи связан с более строгим соотнесением этих понятий.
Кроме того, предложенная трактовка мировой политики не представляется адекватной сегодняшнему этапу ее развития. Скорее, она соответствует уолцианскому ви´дению международной политики, ограничивающему политическое на мировом уровне лишь взаимодействием по поводу власти, politics. Системность (структурность) мировой политики представляет собой не легитимное принятие общеобязательных решений, а лишь синергетический эффект действия «жестких» сил. Такого рода самоорганизация фактически исключает возможность управления мировым развитием, формулирования целерациональных управленческих курсов. По сути, именно дефицит управления глобальными процессами и распыление мировых ресурсов на властную игру с неположительной суммой – одна из системных причин мирового кризиса.
В мировой политической динамике к объективному изменению соотношения «жестких» сил подключаются новые драйверы – политические программы управления развитием, своего рода мирополитический software. Они создаются благодаря лидерству политических субъектов, которые свою «жесткую» мощь дополняют полезными для развития других субъектов опциями. Таким образом, сила субъекта в мировой политике определяется не соотношением его материальных возможностей с потенциалом других акторов, как у К. Уолца, а лидерским потенциалом субъекта, способностью служить образцом и поставлять «утилиты» другим участникам мирового политического процесса.
Такой подход не является новым для международных исследований и практики – концепт soft power Дж. Ная очевидно содержит важнейшие параметры мирополитического понимания силы. Однако этот концепт характеризует скорее аспект популяризации, харизматической легитимации мирового лидерства. Рациональная, интеллектуальная, а не только информационная легитимация ведущего мироуправленческого проекта – стратегическая задача сегодняшней международной политики США, других претендентов на лидерство и одновременно – императив глобального развития.