Всего за 169 руб. Купить полную версию
Можно предположить, что, проводя столь активную политику на Большом Ближнем Востоке, Анкара пытается продемонстрировать ЕС свою значимость как державы, которая имеет ключ к дверям региона, столь важного для Европы. Она хочет дать понять Европе, что Турция всегда найдет общий язык с мусульманскими странами и что она в состоянии оказывать на них влияние в нужном для Европы направлении.
Вместе с тем очевидно, что Анкара пытается представить свою модель развития как удачное сочетание ислама и демократии, хотя Турция официально является светским государством, которое долгие годы в качестве стратегической цели имело вступление в ЕС. Принимая во внимание такую двойственную природу государственной организации Турции, Европа продолжает оказывать влияние на Турцию в плане развития там демократии европейского образца. Эффективное средство достижения этой цели – деятельность европейских неправительственных организаций.
Даже на фоне развития событий в Тунисе, Египте, Ливии, Сирии и Йемене европейцы продолжали пристально следить за ситуацией вокруг ядерной программы Ирана. В Европе заметили, что 5 апреля 2011 г. Иран объявил о создании центрифуг нового поколения, количество которых должно достигнуть 12–14 тыс. единиц. В результате уже к 2015 г. Тегеран может стать обладателем ядерного оружия, что, несомненно, повлияет на политическую ситуацию на всем Ближнем и Среднем Востоке. В этом случае Соединенные Штаты совместно с Израилем могут решиться на проведение превентивной военной операции против Исламской Республики Иран (ИРИ). Что касается европейских стран, то они будут вынуждены определиться со своей стратегией в этом регионе. Недавняя военная операция Франции, Великобритании и США в Ливии неизбежно заставит иранское руководство прийти к выводу о том, что единственным средством, способным предотвратить военную акцию со стороны западных держав, является обладание ядерным оружием.
В зоне постоянного внимания европейцев по-прежнему находится соседнее с Ираном государство – Афганистан. Европейские государства пытаются осуществлять здесь целый ряд функций, главные из которых – ведение военных действий против движения «Талибан» в составе сил НАТО и государственное строительство. Усилия международного сообщества после 2001 г. представляют собой новый раунд интернационализированного государственного строительства. По мнению Б. Рубина (Центр международного сотрудничества Нью-Йоркского университета), государственное строительство заключается в мобилизации трех типов ресурсов: принуждение, капитал (совокупность реальных и финансовых активов) и легитимность [Rubin B.R., 2006, p. 179]. Главный финансовый институт, который руководит мобилизацией ресурсов, – это бюджет. Предоставление помощи, минуя бюджет страны-реципиента, препятствует развитию успешного и самостоятельного управления. Сегодня руководители Афганистана ведут переговоры с внешними акторами с целью получения помощи (капитала) для государственного строительства и укрепления безопасности. Несмотря на то что в стране были проведены президентские (2009) и парламентские (2010) выборы, местные граждане зачастую чувствуют себя лишенными возможности реально влиять на принятие решений, потому что лидеры страны обращаются не к своим гражданам, а к иностранным партнерам для подтверждения своей легитимности и власти. Таким образом, легитимность в Афганистане имеет двойственный характер: легитимность с точки зрения международного сообщества и легитимность с точки зрения самих граждан.
Что касается демократического развития, то на нынешнем этапе внедрение демократии в Афганистане представляется сомнительным, однако значительная часть граждан полагает, что демократия совместима с исламскими ценностями [Dalton R.J., 2008, p. 87]. Следует заметить, что после 2006 г. у значительной части населения Афганистана возникло заметное разочарование ходом процессов демократизации и сомнения относительно способности демократии работать во благо каждого гражданина. Процесс демократизации связан с необходимостью соответствующей трансформации местной политической культуры, между тем создается впечатление, что в последние несколько лет общественное мнение страны движется в противоположном направлении.
Литература
Dalton R.J. The road to democracy in Afghanistan // State building, security, and social change in Afghanistan. Reflections on a survey of the Afghan people / Ed. by Rennie R. // Asia Foundation. – Kabul, 2008. – P. 65–87. – Mode of access: http://www.asiafoundation.org/publications/force-download.php?f=%2Fresources%2Fpdfs%2F2008surveycompanionvolumefinal.pdf
A New response to a changing neighbourhood: A review of European neighbourhood policy: Joint communication by the High representative of The Union for foreign affairs and security policy and the European Commission. COM (2011) 303. – Brussels, 2011. – May 25. – Mode of access: http://ec.europa. eu/world/enp/pdf/com_11_303_en.pdf
Rubin B.R. Peace building and state-building in Afghanistan: constructing sovereignty for whose security? // Third World quarterly. – 2006. – Vol. 27, N 1. – P. 175–185. – Mode of access: http://www.ssrnetwork.net/uploaded_files/3389.pdf
О.Н. НовиковаЕвропа и «арабская весна» 5
И.В. КудряшоваАннотация. Статья содержит анализ рамок взаимодействия ЕС / Запада и Арабского Востока в постбиполярную эпоху. На основе эмпирической базы автор исследует события 2010–2011 гг., порожденные сложным сочетанием внутренних и внешних факторов, имеющих особую конфигурацию для каждой страны. В заключение рассматривается феномен «исламизации» политического пространства региона и подчеркивается объективный и современный характер этого процесса.
Abstract. The article explores the framework of cooperation between the EC / West and the Arab countries in the post-bipolar era. Using empirical data, the author examines the overwhelming events of 2001–2011, generated by a complex combination of external and internal factors that have a specific configuration for every country. It is concluded that on-going Islamization of political space in the region can be regarded as consistent and modern.
Ключевые слова: Барселонский процесс, Средиземноморский союз, «Расширенный Ближний Восток», демократизация, мусульманское общество, политический ислам, гибридный режим, политическое развитие, «арабская весна».
Keywords: Barcelona process, Mediterranean union, «Greater Middle East», democratization, reform, Muslim society, political Islam, hybrid regime, political development, «Arab spring».
В ХХ в. отношения Европы и арабских стран складывались непросто. Коллективная память арабов хранит воспоминания о декларации Бальфура, создании Израиля и войнах за освобождение Палестины, о мандатной системе Лиги Наций, установленной Антантой во имя «священной миссии цивилизации», о тяжелейшей борьбе за независимость, о геополитическом соперничестве сверхдержав и их союзников, раскалывавших «арабское отечество» на противоборствующие лагеря, о порожденных заимствованными стратегиями развития социокультурных и политических проблемах, особенно острых там, где их не «смягчали» весьма значительные запасы углеводородов.
Распад социалистической системы и самого СССР привел к эрозии эгалитаризма и резкому усилению капиталистической интернационализации, для которой не осталось отгороженных «железным занавесом» пространств. Новая Россия не проявила стратегического интереса к сотрудничеству с арабским миром. Он оказался наедине с Западом и его стратегическими интересами, имеющими в регионе достаточно противоречивый характер: это экономическая либерализация, политические реформы, поддержка Израиля и сохранение стабильности ради собственной энергетической безопасности и успешной борьбы с исламистским терроризмом.