Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Уайет? Фамилия показалась Ратлиджу знакомой, но он не мог вспомнить, где ее слышал.
Из бара вышли два фермера; они придержали для него дверь, кивнув ему по деревенскому обычаю. Внутри зал был обит мореным дубом. Ратлидж едва не налетел на стул, прежде чем его глаза привыкли к мрачной обстановке. В противоположной стене он заметил еще одну дверь и, пройдя по узкому коридору, очутился в комнате, которая выходила на ухоженный садик, где под полосатым тентом стояли столики. За столиками сидели женщины; они внимательно слушали худощавого пожилого оратора, который что-то читал по бумажке.
Ратлидж остановился.
– Дамам там нравится больше, чем в салоне, если погода хорошая, – произнес голос сбоку. Из темноты вынырнул здоровяк в белом переднике и жестом показал в сторону садика. – Сейчас там проходит собрание Женского института[2]. Дамы часто в хорошую погоду пьют чай на террасе. Чем я могу вам помочь, сэр?
Дама средних лет – изящная, хотя и полная, темноволосая, с необычной седой прядью, которая шла от виска к пучку на затылке, – задала оратору какой-то вопрос. Оратор ответил ей и продолжал читать по бумажке.
Отвернувшись от окна, Ратлидж сказал:
– Думаю выпить кружечку пива. Вы не составите мне компанию?
И бар, и зал были пусты, и владелец дружелюбно ответил:
– Не возражаю. Спасибо, сэр.
Ратлидж подсел к тяжелой деревянной стойке – черной, как стены и балки. Табурет, на котором он сидел, был вытерт до блеска; на нем сидело не одно поколение завсегдатаев. Хозяин зажег лампу сбоку от зеркала, и в зале сразу стало уютнее. Медные детали блестели, как золотые.
– Проезжаете мимо? – осведомился владелец гостиницы, ставя перед Ратлиджем на стойку кружку с пивом.
– Я остановился в Синглтон-Магна, – уклончиво ответил Ратлидж. – Со вчерашнего дня осматриваю окрестности.
– Ну и что там у вас говорят об убийствах? – спросил хозяин гостиницы с таким видом, будто Синглтон-Магна находился на том берегу Ла-Манша, где-нибудь рядом с Парижем, куда новости доходили с большим трудом. – Страшное дело… – Сам того не зная, он повторил слова официантки из «Лебедя». Он придвинул к себе вторую кружку и отпил большой глоток, одобрительно крякнув. Видимо, отдавал должное своему пиву.
– Виновного посадили за решетку… Вы, наверное, знаете. А детей так и не нашли. Они… я имею в виду, та семья… не добирались до Чарлбери?
– Нет, у нас здесь проезжающих мало. Не так, как раньше. Во всяком случае, после войны. Я вижу чужаков один или два раза в месяц, не чаще.
– А до войны у вас, значит, было больше гостей? Почему?
– Многие приезжали из-за Уайетов. Старый мистер Уайет почти сорок лет был членом парламента. Вот люди и интересовались… В молодости мистер Уайет был настоящим франтом. Говорят, в Лондоне его любили так же, как и здесь. Мистер Саймон был из того же теста. Мистер Уайет всю жизнь представлял наш избирательный округ, и мы, жители Чарлбери… да и многие в Дорсете… равнялись на него.
Ратлидж вспомнил, почему вывеска показалась ему такой знакомой. Три поколения Уайетов были членами парламента. Как Черчилли и Питты. Долгие годы на государственной службе, признанные ораторы.
– Кажется, мистер Уайет уже умер?
– Да, в последний год войны. Хотел дождаться того дня, когда сын займет его место, и прожил на три года дольше, чем все думали. И все без толку. – Глаза владельца затуманились, как будто тема была исчерпана.
Ратлидж сделал вид, что не заметил.
– Его сына убили на войне? – спросил он, поддерживая светскую беседу. Он заметил, как хозяин «Герба» изменился в лице.
– Нет, Саймон Уайет прошел всю войну без единой царапины. Зато совсем охладел к политике.
Ратлидж понял, что тема его собеседнику неприятна, и поспешил заговорить о другом:
– Значит, после того, как ваши связи с Вестминстером прервались, Чарлбери снова стал тихим городком?
Владелец поморщился:
– На первый взгляд вроде и незаметно. – Он поставил пиво и посмотрел в сад. – На свете немало странных людей… Взять хоть деда Саймона Уайета по материнской линии. Он рано овдовел и с тех пор никак не мог успокоиться; ферму забросил, да и все остальное тоже. Захотелось ему повидать мир. Он отправился путешествовать, а домой присылал ящики с разными диковинками, которые он собирал по всему свету, – чучелами птиц, всякими статуями и прочими безделушками. Собирался устроить здесь музей, хотя кому нужно смотреть на его приобретения, я вас спрашиваю?
– Да, такие диковинки нравятся не всем, – согласился Ратлидж. – Еще в Лондоне на них, может быть, и был бы спрос…
– А он-то хотел устроить музей здесь, в Чарлбери, – ответил владелец гостиницы.
– Мистер Дентон! – послышался голос из кладовки за кухней.
– Да, сейчас приду! – крикнул собеседник Ратлиджа, обернувшись через плечо.
– Так мне нести еще бочку?
– Поставь к другим, Сэм. Я потом разберусь. – Владелец виновато улыбнулся. – Еще что-нибудь хотите, сэр? Понимаете, сегодня привезли свежее пиво. Если я не услежу, а Сэм найдет открытую бочку, он непременно напьется в стельку. Вот старый дурень! В наши дни так трудно найти помощников. Если нет работы на фермах, молодежь уезжает в Лондон или в любое место, где можно устроиться. Если бы Сэм так хорошо не управлялся с лошадьми, я бы его много лет назад выставил.
Ратлидж допил пиво, поблагодарил Дентона и вышел на улицу. На скамье у входа в «Герб» сидел человек, которого Ратлидж видел раньше, – в него врезался мальчишка. Незнакомец был бледен; лицо его покрывала испарина.
– Вам плохо? – спросил Ратлидж. – Я видел, что случилось.
– Паршивец! Мать ничего не может с ним поделать. Ему нужна мужская твердая рука. Желательно с ремнем. – Собеседник Ратлиджа откашлялся и продолжал: – Да нет, ничего со мной не случилось. Не хуже, чем всегда.
Услышав его выговор, Ратлидж спросил:
– Вы, случайно, не канадец?
– Жил там какое-то время. В провинции Альберта. Ну и красивая же страна! Вы там бывали?
– Нет, к сожалению, – ответил Ратлидж. – Зато я был знаком со многими канадцами на фронте.
Мужчина протянул руку, и Ратлидж ее пожал.
– Моя фамилия Шоу. А вы не из Дорсета?
– Ратлидж. Я из Лондона.
– Терпеть его не могу. Народу много, дома старые, на улицах грязь. Там невозможно дышать.
– Да. – Ратлидж понимал, что имеет в виду Шоу. – У вас здесь родственники? – спросил он, надеясь разузнать что-нибудь у нового знакомого о Моубреях.
– Я племянник Дентона. После того как меня выписали из госпиталя, он взял меня под свое крыло. Врачи пока не отпускают меня назад в Альберту, и я еще не решил, что делать дальше. – Шоу поморщился. Видимо, он не привык рассказывать о себе незнакомым людям. И не хотел наживать дурную привычку… – Извините! Обычно я не такой болтливый. А все из-за проклятого мальчишки!
– Да я и не против. Уж лучше говорить, чем принимать лекарства, которые в госпиталях назначают от боли.
– Точно! – Шоу встал и глубоко вдохнул. – Пилюли все равно действуют недолго, – продолжал он уже не с таким измученным видом. – Спасибо, что не осуждаете меня.
Ратлидж кивнул; Шоу толкнул дверь и вошел в бар. Он как будто боялся, что, если останется, ему придется признаться в чем-нибудь еще, чего ему делать не хотелось.
Глава 5
Ратлидж пошел было к машине, но потом передумал. Он вернулся к дому констебля и несколько раз постучал. Ему снова никто не открыл.
Женщина, которая деловито подметала дорожку у соседнего дома, прикрыла глаза от солнца и сказала:
– Если вам нужен констебль Трут, его нет дома.
– Вы не знаете, где его можно найти?
– Вы по делу или что-то случилось?
– Я хотел спросить его, как выращивать кабачки, – усмехнулся Ратлидж.
Соседка ухмыльнулась. Видимо, она нисколько не обиделась:
– До вечера он вряд ли вернется. Видите ли, наш констебль пока не женат, ну и не пропускает ни одной юбки!
– Значит, он часто не бывает дома? – с любопытством спросил Ратлидж.