Всего за 259 руб. Купить полную версию
Что со всем этим делать? — подумал Андерс Шюман, чувствуя, как медленно ворочаются мысли в его мозгу, отвыкшем заниматься этическими проблемами. В его инстинктах, которые должны быть направлены на соблюдение таких принципов журналистики, как оценка новостей, проверка источников и решение о том, стоит ли раскрывать настоящие имена, осталось место только для финансового анализа и объемов продаж.
Он выглянул из кабинета.
Первым долгом следует оценить ситуацию, подумал он, встал и решительно направился в редакцию.
— Что мы будем делать с этим убитым комиссаром? — спросил он Спикена, шефа новостного отдела.
Спикен сидел положив ноги на стол и жевал апельсин.
— Оставим для него первую полосу, колонку новостей, седьмую, восьмую полосу и центральный разворот, — ответил тот, не подняв головы.
— Как поступим с новостью о том, что главная подозреваемая — его жена? — спросил Шюман, присаживаясь на краешек стола, демонстративно подвинувшись ближе к ботинкам шефа отдела.
Спикен понял намек и сбросил ноги со стола.
— Ты имеешь в виду, каким кеглем наберем этот заголовок? — спросил он и выбросил апельсиновую кожуру в мусорную корзину.
— Если мы назовем Давида Линдхольма жертвой убийства и тут же скажем, что в убийстве подозревают его жену, то тем самым назовем ее убийцей, — заметил главный редактор.
— И что? — Спикен удивленно воззрился на шефа.
— Но ее пока даже не допрашивали, — пояснил Шюман.
— Это вопрос времени, — парировал Спикен и снова уставился в экран компьютера. — Кроме того, все уже успели это произнести вслух. Наши конкуренты и даже уважаемые утренние газеты назвали участников преступления по именам.
«Ладно, — подумал Шюман, — этическую инициативу я проявил».
— Где ты достаешь апельсины в это время года? — спросил он.
— Они немного жестковаты, но я и сам такой же, — пошутил Спикен.
К его столу подошла Берит Хамрин — с сумкой на плече и плащом, перекинутым через руку.
— Ты написала отличную статью для сегодняшнего номера, — сказал Шюман, стараясь подбодрить Берит. — Какие-нибудь отклики уже есть?
Берит остановилась перед главным редактором и кивнула в сторону монитора Спикена.
— Я хочу сказать о Юлии Линдхольм. Мы приняли решение назвать ее в Интернете убийцей?
— Под «мы» Берит имеет в виду всех журналистов Швеции, — язвительно произнес Спикен.
— Насколько я понимаю, только еще одна вечерняя газета и одна из утренних выдали сюжеты о том, что подозреваемая — его жена, — заметил Шюман.
— Нам не надо называть имя его жены, — вставил Спикен.
Берит подошла еще ближе к Шюману.
— Сам факт, что мы публикуем имя Давида Линдхольма, описывая, как он был убит в своей постели, а потом пишем, что подозреваемая — его жена, означает, что нам и не надо называть ее по имени. Всякий, кто знает Юлию, сразу поймет, кого мы имеем в виду.
— Но мы должны освещать сенсационные убийства, — возмущенно произнес Спикен.
— Я бы не стала называть то, что мы сейчас публикуем на нашем сайте, освещением, — сказала Берит Хамрин. — Нормальные люди называют это сплетнями. До тех пор, пока в полиции не подтвердили подозрение, все наши публикации — не более чем слухи.
Андерс Шюман заметил, что сидящие за соседними столами сотрудники поднимают головы и начинают прислушиваться. Хорошо это или плохо? Является ли публичное обсуждение этических проблем признаком здорового климата, или это признак слабости главного редактора?
Шюман решил, что верно скорее последнее.