Всего за 259 руб. Купить полную версию
— Да, нам надо одеться.
Эллен вытерла слезы и укоризненно посмотрела на мать.
— Но, мама, — сказала она, — вся наша одежда тоже сгорела.
После того как Анна выставила ее за порог, Анника вместе с детьми спустилась на улицу, но такси уже уехало. Она не могла вызвать другую машину, да и другого залога у нее не было, поэтому не осталось иного выбора, как взять детей за руки и идти пешком. Она смутно помнила, что где-то поблизости должен быть отель, но нашли они его только через сорок пять минут. Анника едва держалась на ногах, когда они подошли к конторке портье. Девушка-портье явно испугалась, когда Анника рассказала, как они попали сюда. Им дали номер на втором этаже.
Дверь номера закрылась за ними. Анника сжала влажными холодными ладонями руки детей, и они пошли к лифту.
Убранство ресторана было нарочито минималистичным, на улицу выходила стеклянная стена, на стенах были развешаны книжные полки, отделка была из хромированной стали, а мебель сработана из вишневого дерева.
Буфет был пуст, в зале почти никого. Все бизнесмены разошлись по своим важным встречам, оставив в ресторане лишь супружескую пару средних лет и трех японских туристов, изумленно смотревших на разорванные джинсы и закопченную блузку Анники, шелковую пижаму Калле с Бэтменом и на пижамку Эллен с бабочками.
«Простите, если мы портим вам аппетит нечищеными зубами и босыми ногами».
Стиснув зубы, Анника налила себе чайную чашку кофе, взяла йогурт и три ломтика хлеба с отрубями. Йогурт — это было единственное, что она еще могла впихнуть в себя, но она взяла также и лососину, так как та была включена в цену — две тысячи сто двадцать пять крон за номер, больше похожий на кабину среднего лифта.
«Сама я не справлюсь. Мне нужна помощь».
— Это невозможно, — сказала Берит Хамрин. — Ты говоришь абсолютно спокойно.
— Альтернатива — лечь и умереть, но тогда мне стоило просто остаться дома, — сказала Анника, убедившись, что заперла дверь туалета.
Анника нашла мультипликационный канал и усадила детей в кровать перед висевшим под потолком телевизором, дав им вместо сладостей хрустящие хлопья. Потом она ушла в ванную, где стоял второй телефонный аппарат, и позвонила в редакцию.
— И ты ничего не успела вынести из дома? Я читала о пожаре в новостных выпусках, но не подумала, что сгорел твой дом. Вот черт!
Анника села на унитаз и подперла рукой голову.
— По сообщениям агентств, дом сгорел дотла, — сказала Берит. — Никто из газеты не звонил спросить, что случилось?
— Не знаю, — ответила Анника. — Я оставила мобильный телефон в залог таксисту, и он с ним уехал, не дождавшись меня. Но не думаю, что кто-нибудь звонил. В конце концов, на пожаре никто не погиб.
Берит молчала. Холод фарфорового сиденья проник Аннике до самой шеи.
— Что тебе нужно в первую очередь? — заговорила наконец коллега.
— У детей остались одни пижамы, а у меня с собой нет денег…
— Какой у них размер? — спросила Берит, щелкнув шариковой ручкой.
— Сто десять и сто двадцать восемь.
— А обуви?
У Анники сжалось сердце, ей стало трудно дышать.
«Только не плакать. Не сейчас».
— У Эллен двадцать шестой размер, у Калле — тридцать первый.
— Сиди в номере, я буду примерно через час.
Анника осталась сидеть на унитазе, глядя на вешалку для полотенца, чувствуя, что дыра в груди стала разрываться от пульсирующей боли. Сплошная безнадега, жалость к себе и полная беспомощность. На глаза навертывались злые слезы — почему судьба вдруг отняла у нее все и сразу? Но она не поддастся слезам, от слез она окажется в тумане, а в тумане можно заблудиться и потерять путь.