Всего за 459.9 руб. Купить полную версию
Его дыхание оставляло влажные пятна на стекле.
Там, снаружи игра шла по новым правилам. В газете сегодня больше не осталось места для журналистики углубленных расследований. Сейчас требовались быстрые мультимедийные продюсеры, способные сделать телевизионный сюжет, написать короткое сообщение на интернет-странице и, возможно, соорудить статью к вечеру. Анника принадлежала к вымирающей расе, по крайней мере если говорить о «Квельспрессен». Для того чтобы разбираться со сложными правовыми случаями или решать запутанные криминальные задачки, в чем она чувствовала себя как рыба в воде, отныне не было никаких ресурсов. Он знал, что Анника сочла наказанием решение подключить ее к амбициозным попыткам Патрика взглянуть на новости под новым углом, но он же не мог бесконечно выделять ее среди других. И не имел средств вечно держать в Вашингтоне, а также возможности отказывать Патрику каждый раз, когда тот подходил с какой-нибудь сумасшедшей идеей. «Квельспрессен» по-прежнему оставалась второй по величине газетой в Швеции, и, если они когда-либо собирались обойти своего главного соперника «Конкурент», им требовалось думать больше, шире и более дерзко.
Факт состоял в том, что он больше нуждался в Патрике, чем в Аннике.
Шюман отошел от стеклянной двери и принялся кругами ходить по своему маленькому офису.
Нельзя было сказать, что она плохо выполняла свою работу в качестве корреспондента, совсем наоборот. С убийством шведского посла в США около года назад, например, разобралась просто блестяще. Никакого сомнения на сей счет.
Примирение с мужем, похоже, хорошо на нее повлияло. Анника никогда не была пай-девочкой, и при общении с ней постоянно возникали трения, но в тот год, когда она и Томас разбежались, ее присутствие в непосредственной близости стало особенно неприятным.
Шюман и думать не хотел, к чему все приведет, если с ее супругом случится беда. Он понимал, что мыслит слишком рационально, пожалуй, даже чересчур, но «Квельспрессен» была не реабилитационным центром. Если Томас не вернется, осталось бы только откупиться от Анники приличным выходным пособием и доверить ее заботам психиатров и социальных работников.
Главный редактор снова вздохнул.
Синдром чужой руки.
Да, боже праведный.
– Когда папа будет дома?
«У них шестое чувство», – подумала Анника и погладила дочь по голове.
– Он работает в Африке, ты же знаешь, – сказала она и подоткнула одеяло вокруг дочери.
– Да, но когда он вернется назад?
– В понедельник, – раздраженно сказал Калле из своей кровати. – Ты ничего не помнишь.
Когда Анника одна жила с детьми в квартире, Эллен и Калле могли иметь каждый по комнате. Она сама спала к гостиной. Это стало невозможно после возвращения Томаса. Калле пришлось переехать к Эллен, что он воспринял как личное оскорбление.
Анника посмотрела в сторону кровати сына.
Следовало ли ей рассказать детям? Но что в таком случае? Правду? Немного с позитивным оттенком?
«Папа исчез в Африке и не приедет домой в понедельник, а возможно, и никогда, кстати, тогда ты сможешь снова перебраться в свою старую комнату, это же так здорово?»
Или, пожалуй, солгать из милосердия?
«Папу, похоже, так увлекла работа в Африке, что он решил остаться там еще на какое-то время, и вы, наверное, сможете поехать туда и навестить его когда-нибудь, как вам такая перспектива?»
Эллен прижала к себе Поппи, свернулась калачиком и закрыла глаза.
– Спокойной ночи, – сказала Анника и погасила ночник дочери.
В гостиной царил полумрак. Несколько маленьких декоративных ламп, оставшихся от предыдущего квартиросъемщика, горели золотистым светом в оконных нишах. Телевизор стоял включенным, но без звука. Лейф ГВ Перссон, судя по всему, рассказывал о преступлении недели в своей программе, которую она обычно старалась не пропускать.