Всего за 55 руб. Купить полную версию
Святой описывает добродетель милосердия в самых возвышенных и поэтичных образах: «Она легка и быстролетна, имеет золотые крылья и полет, услаждающий Ангелов. У нее, говорит (Псалмопевец), «крылья голубки, серебристые и с междуплечиями ее блестящими, как золото» (Пс. 67, 14). Она летает, как голубь, золотой и живой, одаренный нежным взглядом и кротким глазом. Нет ничего прекраснее этого глаза. Красив павлин, но в сравнении с этим голубем он – ворона: так прекрасна и удивительна эта птица! Она постоянно смотрит вверх и окружается великою славою Божией; она есть дева с золотыми крыльями, разукрашенная и имеющая лицо белое и кроткое; она легка и быстролетна и предстоит престолу Царскому. Когда мы подвергаемся суду, она внезапно прилетает, является и избавляет нас от наказания, осеняя своими крыльями. Богу она угодна более жертвы, о ней Он часто беседует: так она любезна Ему!»[7].
Святитель Иоанн Златоуст многократно говорит о превосходстве милосердия над многими другими добродетелями: она выше девства и поста, а молитва должна сопровождаться делами милосердия, чтобы иметь свое действие. Милосердие больше дара чудотворений.
Чтобы пояснить, насколько важно милосердие, свт. Иоанн даже сопоставляет служение милосердия со священническим служением, которое является самым святым.
Святитель подчеркивает, что в делах милосердия мы являемся соработниками Богу, в этом Он даровал нам особую честь, а Сам Господь участвует в наших делах милосердия, помогая нам – ведь все принадлежит Самому Богу, а от Него дается в дар, – собственным может быть у человека только доброе дело. Милостыню следует понимать очень широко – кроме вещественного подаяния, существует и личное служение страждущим, а также духовная милостыня: советом, утешением, сочувствием; руководство ближнего ко спасению – высшее проявление милосердия, через него человек больше всего уподобляется Богу… Здесь важно единодушие, чувство христианской общности, ответственности и взаимного попечения, сердечной заботы. Наибольшую духовную пользу приносит именно «духовная» милостыня. Поэтому христианская жизнь без милосердия и милостыни невозможна. Только путь милосердия ведет к совершенной добродетели – любви.
Лишь через милосердие может воплотиться на земле идеал христианства – единство членов Тела Христова по подобию единства Лиц Пресвятой Троицы, соединенных любовью друг ко другу. Через служение милосердия люди соединяются в братской любви как члены единого Тела Христова. В пламенной проповеди милосердия свт. Иоанн Златоуст достигает истинно мистических высот: «Хочешь ли видеть жертвенник Милосердного? Не Веселеил соорудил его и не другой кто, но Сам Бог. Не из камней, но из вещества, которое светлее неба, – из разумных душ… Жертвенник этот создан из самых членов Христовых. И тело Самого Владыки служит тебе жертвенником. Благоговей перед ним: на Теле Владычнем ты совершаешь жертву. Этот жертвенник страшнее и нового, а не только древнего жертвенника… А ты между тем почитаешь тот жертвенник, потому что он принимает Тело Христово, и унижаешь этот жертвенник, который есть само Тело Христово, и не обращаешь внимания, когда он разрушается. Такой жертвенник ты можешь видеть везде – и на улицах, и на площадях – ежечасно можешь приносить на нем жертву, потому что и здесь освящается жертва»[8]… Но кто отвергает эту возможность – будет осужден Богом и лишится Царствия Небесного.
Вчитаемся в неисчерпаемо мудрые размышления святителя Иоанна Златоуста не просто рассудком, но всем сердцем, и будем стремиться следовать его наставлениям хоть в самой малой, посильной каждому мере.
Людмила Исправникова
Мы природой побуждаемся к милосердию
Случается, что иной, покаявшись, совершит многие и великие добрые дела и между тем опять впадет в грех, равносильный этим добрым делам; и этого бывает вполне достаточно, чтобы ввергнуть его в отчаяние, как будто созданное разрушено и все труды его были напрасны. Но надобно вникнуть в это и отогнать тот помысл, будто если мы не успеем наперед запасти добрых дел в мере, равной совершенным после них грехам, то ничто не удержит нас от сильного и полного падения. Напротив, добрые дела суть как бы крепкие латы, которые не попускают острой и губительной стреле сделать свое дело, но, быв сами рассечены ею, защищают тело от великой опасности. Посему отходящий туда со множеством и добрых и злых дел получит некоторое облегчение и в наказании и тамошних муках; а кто, не имея добрых дел, принесет только злые, тот и сказать нельзя, сколько пострадает, подвергшись вечному наказанию. Там будут сопоставлены злые дела с добрыми, и если последние перетянут на весах, то совершившему их немало послужат ко спасению и вред от совершения злых дел не будет иметь такой силы, чтобы сдвинуть его с прежнего места; но если первые перевесят, то увлекут его в гееннский огонь; потому что добрые дела не так многочисленны, чтобы могли устоять против сильного перевеса злых. И это внушает нам не только наше рассуждение, но и слово Божие. Ибо Сам (Господь) говорит: воздаст каждому по делам его (Мф. 16, 27). И не только в геенне, но и в самом Царстве находится множество различий: в дому Отца Моего, говорит, обителей много (Ин. 14, 2); и: иная слава солнца, иная слава луны (1 Кор. 15, 41). И удивительно ли, что (апостол), сделав различие между этими (светилами), говорит, что и там будет такое же различие, как между одною звездою и другою? Зная все это, не перестанем совершать добрые дела, не откажемся от трудов, и если не будем в состоянии стать наряду с солнцем или луною, то не будем пренебрегать местом со звездами. Если мы по крайней мере такую покажем добродетель, то и тогда можем быть на небе. [1, c. 34–35. К Феодору падшему. Увещание 1-е]
Как иудеям заповедано было славить Бога всеми музыкальными орудиями, так и нам повелевается славословить Его всеми членами: глазами, языком, слухом и руками. Это выражает Павел, когда говорит: умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего (Рим. 12, 1). Славит Его глаз, когда не смотрит бесстыдно; и язык, когда поет; и слух, когда не внимает срамным песням и клеветам на ближнего; и сердце, когда не строит козней, но источает любовь; и ноги, когда бегут не на совершение зла, а на исполнение добрых дел; и руки, когда простираются не на хищение, любостяжение и побои, а на милостыню и защиту обижаемых. Тогда человек делается благозвучною псалтирью, вознося Богу самую стройную и духовную песнь. [2, c. 558. Беседа на псалом 150]
Он (Христос – Л.И.) беседовал с учениками о непамятозлобии и учил их обуздывать гнев и не обращать много внимания на оскорбления, делаемые нам другими, говоря так: если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего (Мф. 18, 15). Когда об этом и тому подобному Христос беседовал с учениками и учил их любомудрию, Петр первоверховный в лике апостолов, уста учеников, столп Церкви, утверждение веры, основание исповедания, ловец вселенной, возведший род наш из бездны заблуждения на небо, везде пламенный и исполненный дерзновения, а лучше сказать, более любви, нежели дерзновения, между тем как все молчали, приступает к Учителю и говорит: сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? (ст. 21)? В одно время он и спрашивает, и обещает, и, еще не будучи наставлен, уже показывает усердие! Ясно знал, что сердце Учителя наклонено к человеколюбию и что тот больше всех угождает Ему, кто больше всех прощает грехи ближним и не взыскивает за них строго, он, чтобы угодить Законодателю, говорит: до семи ли раз? И потом, чтобы ты знал, что такое человек и что Бог, и как щедрость человека, до чего бы ни простиралась, в сравнении с обилием (милости) Бога, беднее всякой бедности, и что наша доброта в отношении к несказанному человеколюбию Его то же, что капля в отношении к беспредельному морю, – послушай, что говорит Христос, когда Петр сказал: до семи ли раз, и подумал о себе, будто показал великое усердие и щедрость: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз.