Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
На основе исследования проблем, связанных с каузальной атрибуцией, исследователи сделали вывод о том, что атрибутивные процессы составляют основное содержание межличностного восприятия [605]. Показательно, что одни люди склонны в большей мере в процессе межличностного восприятия фиксировать физические черты (в этом случае сфера «приписывания» существенно сокращается), другие воспринимают преимущественно черты характера окружающих. В последнем случае открывается широкий простор для приписывания. Однако, как считает Э. Джонс с соавторами [388], приписывание имеет место не при любом социальном восприятии. При нормальном поведении (типичном и социально желательном) нет необходимости поиска причин, следовательно, нет причины и для приписывания.
Многие индивиды руководствуются в своем подходе к другим людям так называемыми житейскими представлениями. Последние складываются на основе собственного жизненного опыта, идентификации субъекта с объектом восприятия, схожести объекта восприятия со знакомым субъекта, а также из несистематизированных, обрывочных сведений, почерпнутых из различных источников (литературы, кино и т. п.). Вот, например, какие «житейские представления» были выявлены А. А. Бодалевым [21]: из 72 опрошенных 9 человек заявили, что люди с квадратным подбородком обладают сильной волей, 17 человек сказали, что люди с большим лбом – умные, 3 человека полагали, что люди с жесткими волосами имеют непокорный характер, 14 человек считали, что полные люди обладают добродушным характером, 2 человека сказали, что толстые губы свидетельствуют о большой сексуальности. Пять человек утверждали, что люди ниже среднего роста всегда отличаются властностью, энергией, большим желанием всеми командовать. Один человек написал, что люди с близко посаженными глазами очень вспыльчивы. Пять человек убеждали, что красивые люди всегда или глупы, или большие себялюбцы, и т. д.
В. Ф. Петренко [131] обнаружил, что мужчины приписывают красивым женщинам альтруизм. На Западе существует тенденция воспринимать людей со светлыми волосами как дружелюбных, хотя их могут считать ненадежными, поддающимися манипулированию, неразборчивыми [433]. Лысые мужчины рассматриваются как обладатели ума [241], а бородатым приписывается более высокий статус [318], и иногда их тоже считают умными [180]. Мужчины с длинными волосами оцениваются как менее умные, нежели обладатели коротких волос [490; 506]. Люди с приятным для нас голосом считаются обладателями положительных личностных характеристик и вызывают желание вступить с ними в контакт [469; 635; 636]. Женщины с маленькой грудью оценивались как компетентные, честолюбивые, умные, высоконравственные и скромные [410].
Известным в народе стереотипом являются оценка ума по величине лба: большой лоб – человек умный; узкий лоб – глупый. В американской критической литературе даже используется такое деление: «литература для высоколобых», «книги для низколобых» [99. С. 213]. В одном из экспериментов учителям сообщали одинаковую информацию о мальчике или девочке и прилагали к ней фотографию симпатичного или несимпатичного ребенка. Симпатичного ребенка учителя считали более умным и полагали, что он лучше учится [253]. В данном случае проявился «эффект Барта Симпсона»: невзрачные дети считаются менее способными и хуже владеющими социальными навыками.
Глядя на плотного, приземистого человека с круглым лицом и короткой шеей, многие люди воспринимают его как добродушного, приветливого, любящего поесть и поваляться на диване, обладающего крепким сном. Человек с активной жестикуляцией оценивается как холерик с сопутствующими для него психологическими особенностями.
В. Лившиц [108] в заметке-пародии приводит ряд штампов, имеющих хождение в обществе (табл. 1.1).
Таблица 1.1. Признаки положительного и отрицательного персонажей
В этой таблице различаются не только признаки положительного и отрицательного персонажей, но также показано, как с помощью разных эпитетов, характеризующих одни и те же внешние данные, выражается эмоциональное отношение к персонажам.
В. Н. Куницына [98] приводит описание подростками физического облика доброго и злого персонажей:
✓ добрый – среднего роста; мягкие черты лица, лицо доброе; волосы русые; глаза большие, ласковые; бородка, как у Мичурина; милая улыбка; голос негромкий, приятный; движения нерезкие и т. д.
✓ злой – некрасивый, жесткое выражение лица; угрюмый; взгляд острый, колкий; глаза маленькие, колючие, зеленые, без ресниц; нос тонкий, острый; губы тонкие, лоб морщинистый и т. д.
В. Н. Панферов [130] в течение 30 секунд экспонировал на эпидиаскопе 23 студентам гуманитарных факультетов фотографию человеческого лица и просил дать ответ: нравится ли им это лицо и какие психологические качества принадлежат человеку – обладателю этого лица? Оказалось, что совпадение мнений (в основном положительных) о лице и качествах было в 84 %. Высокий процент совпадений (72 %) был и в том случае, когда один человек оценивал многих лиц.
В. Н. Панферов выявил два пути эмоциональной интерпретации лица. В одном случае испытуемый идет от отношения к лицу в целом, в другом – от оценки его отдельных черт. Первый путь автор назвал эмоционально-интегративным, второй – эмоционально-аналитическим. Примером эмоционально-интегративного способа интерпретации может послужить такая характеристика: «Ужасна. Ни уму, ни сердцу. Спекулянтка, алкоголик и еще хуже». Примеры эмоционально-аналитического способа интерпретации: «Милая улыбка – тихая, скромная»; «Красивые, веселые глаза – веселый, жизнерадостный характер».
Эмоционально-аналитический способ чаще был связан с оценкой губ, глаз, прически, носа, реже с оценкой подбородка, лба, ушей, бровей. Акцент при этом делается на экспрессию. Например: «Надменное выражение лица – человек высокомерный»; «Умный, сосредоточенный взгляд – строгий, внимательный, упорный, трудолюбивый человек»; «Обиженное» злое выражение лица – самодурство и капризность в характере»; «Злая усмешка – жестокий, индивидуалист, лицемер».
Чаще встречается эмоционально-интегративный способ интерпретации.
…Теорией, имеющей хождение среди зарубежных психологов при объяснении восприятия и понимания человека человеком, является теория заключения. Один из сторонников ее, Д. К. Адамс, пишет: «Любой чувственный или мыслительный процесс в другом организме может быть выведен из структуры, ситуации, истории и поведения только тогда, когда подобный чувственный или мыслительный процесс связывается нами или был связан с подобной структурой, ситуацией, историей и поведением в отношении нас самих. И вероятность заключения будет пропорциональной степени их похожести». «Почему мы решили, что ребенок проявляет недоверчивость?» – спрашивают себя сторонники этой теории. И отвечают: «Мы судим по аналогии». Когда мы в детстве в подобной ситуации вели себя так, как он ведет себя сейчас, мы проявляли недоверчивость. В результате повторения подобных заключений по отношению к разным людям у человека формируется обобщенное знание: данная экспрессивно-динамическая картина поведения свидетельствует о недоверчивом отношении воспринимаемого человека к чему-то.
Таких общих знаний о людях у каждого человека постепенно накапливается все больше. И всякий раз, когда один человек воспринимает другого, происходит сопоставление признаков, присущих воспринимаемому человеку, с образцами-обобщениями, которые имеются в опыте воспринимающего. Выводы в этих случаях делаются обычным силлогистическим путем. «Если в согласии с моим опытом, – говорит сторонник этой теории, – высокие и худощавые люди чаще всего имеют церебротонический темперамент, значит, у моего нового знакомого, который высок и худ, такой же темперамент». Само заключение определяется апологетами рассматриваемой теории как познавательный процесс, в котором особенности всего класса приписываются индивидууму, рассматриваемому в качестве представителя этого класса.
Защитники теории заключения подчеркивают, что она дает возможность понять, почему люди лучше разбираются в тех, кто подобен им самим, почему широкий личный опыт переживаний и деятельности имеет существенное значение для правильного суждения о других людях. Эта теория также объясняет ошибки в понимании людьми друг друга, которые возникают из-за того, что воспринимающий может оказаться во власти сложившихся у него на основе личного опыта «знаний-стереотипов» о людях и поэтому проглядеть индивидуальное своеобразие нового для него человека, увидеть подобие там, где его в действительности нет.
Указывая, что при познании человека человеком выделяется общее, что роднит воспринимаемого с воспринимающим и с другими людьми, теория заключения не объясняет, как же один человек познает индивидуально неповторимое в личности воспринимаемого человека.
Существует еще одна теория, с помощью которой сторонники ее (Коттрел, Камерой, Сарбин, Розенберг, Хардик и др.) пытаются объяснить процесс восприятия и понимания человека человеком. Это так называемая теория ролей. С точки зрения ее создателей, каждый человек – совокупность ролей. Например, один и тот же человек может быть инженером, мужем, отцом, водителем собственной автомашины, болельщиком на стадионе, садоводом в свободное время и пр. Человек – «ипостась». Он в себе объединяет большее или меньшее количество ролей. Каждая из них слагается из отдельных, характерных для нее действий. Все действия в совокупности образуют устойчивую систему. Каждая из таких систем-ролей формируется в обществе, которое создает, так сказать, «эталоны» ролей и обязательные атрибуты их. Отдельная личность, поставленная перед необходимостью принять на себя новую роль, осваивает действия, ее составляющие, и овладевает сопутствующими ей атрибутами. У людей, живущих в одном обществе, представление о содержании и форме действий носителя данной роли может стать и становится столь прочным, что они по отдельным компонентам поведения и облика человека с большей уверенностью предполагают, носителем какой роли является в данном случае этот человек и что он в данной обстановке будет делать дальше. Это и неудивительно, поскольку роль рассматривается как стереотипный ряд заученных действий, воспроизводимых в социальной ситуации, в частности в ситуации взаимодействия людей друг с другом.
Бодалев А. А. [21. С. 53–54].