Всего за 176 руб. Купить полную версию
Первая программа Радио Освобождение (1 марта 1953 года, 8 часов утра по Москве) началась с того, что новая радиостанция рассказала о работе Координационного центра. Советские граждане, настроившись на короткую волну, могли услышать вступительное слово Бориса Виноградова (бывшего ленинградского актера): «Соотечественники! С давних пор советская власть скрывает от вас самый факт существования эмиграции. Лишь изредка упоминается о ней в печати – и то в связи с каким-нибудь скандальным случаем невозвращенства… Во все остальное время о нас не говорят ни плохого, ни хорошего… Нам хорошо известно, почему Советы не решаются нас даже ругать… это означало бы постоянно напоминать народу о существовании антибольшевистской России, не нашедшей места на Родине, о России, ушедшей в изгнание от нестерпимого гнета либо насильственно изгнанной…»[57]. По воспоминаниям Виктории Семеновой, которая первая в эфире РС прочитала выпуск новостей, главным для сотрудников РС было тогда напомнить радиослушателям о существовании эмиграции[58]. Долгие годы фамилия Виноградова не упоминалась. Основываясь на воспоминаниях ветеранов радио (Виктории Семеновой и Леонида Пылаева), ошибочно полагали, что первым диктором Свободы был Сергей Дубровский, бывший московский актер. В своей статье «Наш Лаэрт» и передаче «К истории первого дня вещания», прозвучавшей в эфире в 2013 году, Иван Толстой опровергает миф: рассказывает подлинную (мелодраматическую) историю и объясняет, что фамилия Виноградова, вернувшегося в 1956 году в СССР, была скрыта, потому что сотрудники радио считали, что он был замешен в отравлении Сергея Дубровского, скончавшегося в 1955 году от скоротечного цирроза печени[59]. (Директором русской редакции был Владимир Вейдле, главным редактором – Николай Ульянов.)
Советская пропаганда откликнулась на первую передачу РС. А.Ф. Панфилов писал: «В марте 1953 года на русском языке прозвучало: “Передаем новости – хорошие и плохие, но всегда правдивые”… Сообщалось, что передачи ведут бывшие граждане Советского Союза»[60]. Радиостанция, отмечает автор, «беззастенчиво именовала себя голосом бывших советских граждан, которые обращаются из-за рубежа к своим бывшим соотечественникам»[61].
На РС была идея ежедневно давать в эфир «звук метронома, как бы отсчитывающего щелчками время, которое оставалось прожить Сталину». Но от нее отказались. Кто знал, что Сталину оставалось жить пять дней?[62] В день его смерти, 5 марта 1953 года, сотрудники РС делают опрос среди эмигрантов, которые не скрывают своей радости в связи со случившимся.
К августу 1953 года Координационный центр антибольшевистской борьбы свел на нет свое реальное влияние на работу станции. Основная причина – внутренние конфликты в Центре. С самого начала работы Центра «напряженная обстановка несогласий по ряду основных вопросов вела к тупиковой ситуации»[63]. С одной стороны, спор был между представителями разных национальностей и русскими, а с другой стороны, возникала масса споров внутри русской части этого политического объединения. Деятельность Центра явного успеха не имела, как не давали результатов и попытки сплотить эмиграцию[64]. Координационный центр антибольшевистской борьбы хотел вести революционную пропаганду на волнах Освобождения. Американская администрация настаивала на том, чтобы вещание радио было народной дипломатией: нельзя свергать режим, нельзя навязывать свою политическую систему и государственное устройство, цель – нести советскому народу западные ценности и способствовать самостоятельному мышлению слушателей. С подходом Центра американское правительство согласиться не могло, и Центр самораспустился, но эмигрантов оставили как сотрудников радио[65]. «Экстремизм русских был постоянной головной болью американской администрации», политического единства не получилось, «строить единый фронт на будущем не удавалось, поскольку будущее рисовалось всеми по-разному»[66].
А.Ф. Панфилов пишет: «До начала 1950-х официальные власти США, благосклонно относясь к антисоветской деятельности русских эмигрантских организаций, открыто не вмешивались в нее… Однако инспираторы создания новой антисоветской организации, как видно, надеялись, что им действительно удастся объединить всех русских “демократических эмигрантов” в одно большое движение… Но вскоре американцы отказались от идеи объединения и перешли к тактике использования в подрывной деятельности против СССР отдельных лиц. Считая эмиграцию незаменимой в борьбе против социалистических стран, правительство США не останавливалось перед тратами на подкормку эмигрантов»[67]. Возможно, разъединению Центра способствовала и советская разведка. В штаб-квартиру радио в Мюнхене «подсаживались» люди, выдававшие себя за перебежчиков, которые потом возвращались в СССР и «клеймили радио»[68].
Отметим, что члены НТС были практически изгнаны с радио. С 1955 года человек, состоявший в союзе, не мог быть сотрудником Освобождения. НТС считался влиятельной, но при этом сомнительной политической силой. Сомнительной по двум причинам: во-первых, потому что союз сотрудничал с гитлеровцами во время войны (сотрудничество с Гитлером объяснялось и оправдывалось тем, что благодаря ему энтээсовцы проникали в Россию и распространяли там свою пропаганду, вербовали союзников), во-вторых, НТС был инфильтрован советскими агентами[69].
Важно понимать, что радио было создано для борьбы с коммунизмом, а не с народом и не с людьми. В американской пропаганде, которая велась через Радио Освобождение и затем через РС, было понятие «тайного друга»[70]. Все передачи должны были строиться так, чтобы привлечь слушателя. Они никогда не были антинародными, русофобскими и никогда не были направлены против населения. Руководство радио заботилось о том, чтобы эфир не был заполнен руганью в адрес советской власти, чтобы у слушателя ни в коем случае не было озлобления. Можно было говорить о преступлениях советского правительства, о том, что конкретный шаг антинародный, можно говорить о том, что совершено убийство кого-то из оппозиционеров, но нельзя персонифицировать зло. Критика должна была быть аргументированной. В меморандуме руководства РС[71] говорится, что «в тоне и манере передач не должно быть никакой злобы… следует принимать во внимание, что среди слушателей есть люди различных взглядов и убеждений…»[72].
В свою очередь, советская пропаганда формировала определенный образ РС и его сотрудников в глазах обывателя. «Доктрине освобождения был придан характер официальной правительственной внешнеполитической программы»[73], – писал А.Ф. Панфилов в книге «За кулисами “Радио Свобода”». Так автор обосновывал появление в названии радиостанции слова «Свобода». «Такие станции, как “Свобода”, – продолжал он, – стремятся вызвать “эрозию” изнутри, разрушить единство…»[74]. Отдельные параграфы книг советских исследователей посвящены обвинениям эмигрантов в предательстве. «Время от времени некоторые слушатели будут ускользать из СССР и переезжать в США, с тем, чтобы рассказывать американским станциям, какие сооружения оборонного значения строят русские», – писал Панфилов[75]. Одними из самых заметных исследований по американскому радиовещанию в годы холодной войны, кроме уже упомянутых книг А.Ф. Панфилова, были тексты советских авторов: Н.Н. Яковлева (ЦРУ против СССР. М., 1979), В.Н. Ярошенко (Подрывная радиопропаганда. М., 1977; «Черный» эфир: Подрывная пропаганда в системе буржуазного внешнеполитического радиовещания. М., 1986), В.Е. Голованова (Видимые и невидимые каналы (внешнеполитическая пропаганда США). М., 1973), Н.М. Кейзерова (Идеологические диверсии. М., 1979). Советские исследователи вещания РС редко упоминают имена сотрудников РС, работающих в эфире, в том числе русских писателей, фамилии которых, возможно, могли бы напомнить советским слушателям о существовании российской творческой эмиграции. Советские авторы избегают также цитирования передач РС и не обсуждают тем, поднятых в них, говоря лишь о том, что РС – «пропагандистско-диверсионный центр»[76], его сотрудники – «престарелые эмигранты, давно потерявшие представление о том, что творится в СССР»[77], а редакция РС «делает ставку на завоевание доверия аудитории и на эксплуатацию его… Пропагандисты “черного” эфира специальное место отводят “правде” – передаче правдоподобных сообщений»[78]. «Американские подрывные центры изощряются в попытках создать новые мифы, муссируя вымыслы о “советской военной угрозе”, о “нарушениях прав человека” в социалистических странах, о “международном терроризме” и т. д. Подрывная радиостанция “Свобода” не отличается от “черных” радиостанций фашистского толка ни злобным тоном своих выпадов, ни бессовестной ложью о событиях внутренней жизни СССР»[79], – пишет Ярошенко.