Кровякова А. В. - Дар мертвеца стр 8.

«Как здесь одиноко! – проворчал Хэмиш, когда Ратлидж огляделся по сторонам. – Можно услышать ветер и почувствовать пустоту».

Хэмишу, воспитанному в кальвинистской вере, такой дом казался претенциозным и негостеприимным. Он привык к небольшим фермам в шотландских горах, которые часто представляли собой всего лишь сооружения из груды камней на горных склонах. Там, где постоянно приходится бороться за выживание, не до показной роскоши.

Поднимаясь на крыльцо, Ратлидж невольно задался вопросом, как отнесся бы к здешним красотам его крестный. У Дэвида Тревора камень и раствор были в крови. Он обладал верным глазом и отменным вкусом, природный талант помог ему стать одним из самых преуспевающих архитекторов своего времени.

Ратлидж почувствовал себя виноватым: он ведь так и не ответил на приглашение крестного. Он не мог объяснить, почему сама мысль об отпуске казалась ему проклятием. Теперь у него появилась отговорка – срочное дело.

«Да ведь ты и не соврал, верно? – заметил Хэмиш. – Ты сам так решил. Ну а мне все равно, попаду я в родные края или нет…»

Дверной молоток в форме ананаса – символа гостеприимства – ударил по металлической пластинке с тяжелым глухим стуком. Удар эхом прокатился по всему дому.

Дверь открыл величественный дворецкий, он смотрел на Ратлиджа с холодным презрением. Его седые волосы с серебристым отливом и высокий рост сделали бы честь даже хозяину поместья. Однако Ратлидж помнил, что лорд Ивлин Грей был приземистым коротышкой с черными курчавыми волосами и седой бородой со стальным отливом. До войны они несколько раз встречались в Лондоне.

– Инспектор Ратлидж, Скотленд-Ярд, – отрывисто представился он, нарушая тишину. Хэмиш у него в подсознании ощетинился – его возмутил ледяной прием. – Я хочу видеть леди Мод Грей.

– У ее светлости нет никаких дел с полицией, – ответил дворецкий, приготовившись захлопнуть дверь перед носом Ратлиджа.

– Все наоборот. Полиция желает загладить недавнее недоразумение, меня специально прислали из Лондона, чтобы лично принести извинения перед леди Мод. Отказ принять меня сочтут оскорблением.

Дворецкий оглядел Ратлиджа с головы до ног. Ратлидж мысленно улыбнулся. Если дворецкий полагал, что может навести на него страх, он сильно ошибался. Надменность дворецкого лишь отражала надменность его хозяйки. Ему далеко до старшины Макларена, который способен был одним взглядом усмирить целый батальон. Авторитет старшины Макларена никем не подвергался сомнению. Его властность была естественной и досталась ему от природы. Говорили, что Макларена побаивались даже офицеры, и сам Ратлидж часто считался с мнением и опытом старшины.

Дворецкий видел перед собой высокого человека с худым лицом, одетого в хорошо сшитый костюм. Его голос и манеры говорили о несгибаемой твердости. Взглянув в черные глаза гостя, дворецкий сдался:

– Будьте добры, подождите здесь.

Он вернулся почти через десять минут.

– Леди Мод примет вас в библиотеке, – сообщил он, отходя в сторону и впуская Ратлиджа.

Ратлидж вошел в холл с колоннами, напоминавший греческий храм. Мраморный пол казался гладким и скользким как лед. Парадная лестница расходилась на две стороны, изящные пролеты лебедиными шеями изгибались направо и налево от ниши, в которой стояла искусно подсвеченная римская копия греческого Аполлона. Каменное лицо, повернутое чуть в сторону, вдруг напомнило ему Кормака Фицхью. Ратлидж поспешил прогнать неприятное воспоминание.

Хэмиш сказал: «Язычник, тьфу! Как и его хозяйка, не сомневаюсь!»

Интересно, подумал Ратлидж, как относилась к статуе пропавшая без вести Элинор Грей? Играла ли она здесь в детстве, скользила ли по сверкающему полу, слышался ли между колоннами ее звонкий смех? А может быть, родной дом казался ей, как сейчас кажется ему, холодным и неприступным?

В длинных галереях, устланных французскими коврами, на пьедесталах стояли бюсты, а на стенах висели потемневшие от времени фамильные портреты в массивных золоченых рамах.

«Здесь можно целый полк разместить, и еще место останется, – пренебрежительно заметил Хэмиш. – Ну да, а на той лестнице хоть военному оркестру выступать!»

Они поднялись на второй этаж. Библиотека оказалась просторным помещением в конце коридора, несомненно, ее выбрали для того, чтобы привести простого полицейского в состояние благоговейного трепета. Между окнами от пола до потолка в застекленных стеллажах стояли книги. Кремово-розовый ковер на полу был таким старым, что блестел как старинный шелк, и женщина, которая стояла посередине ковра, понимала, что она выглядит на нем настоящей жемчужиной.

Даже Хэмиш замолчал, по-своему отдавая должное хозяйке дома.

Леди Мод оказалась высокой женщиной с серебристо-седыми волосами и царственной осанкой. Она встречала гостя в темно-синем вечернем платье, которое украшало красивое двойное ожерелье из жемчуга, доходившее почти до талии. В свое время она, наверное, была настоящей красавицей, остатки былой красоты еще сохранились в овале лица, фиалковых глазах и длинных тонких руках, которые она соединила перед собой.

– Инспектор Ратлидж, миледи, – пробормотал дворецкий, но она его как будто не слышала.

Дворецкий мягко прикрыл дверь за гостем.

– Инспектор, – произнесла хозяйка, когда он поклонился. Холодно осмотрев его, она продолжила: – Хорошо, что на этот раз им хватило ума прислать приличного человека.

– Миледи, я не знаком с инспектором Оливером, но вполне разделяю его чувство долга. Надеюсь, в силу своего происхождения вы тоже понимаете, что им двигало.

– Я не намерена выслушивать… – начала леди Мод, но Ратлидж осторожно перебил ее:

– Уверяю вас, я не защищаю своего коллегу, а просто напоминаю: едва ли не самым тяжким бременем становится для любого полицейского обязанность сообщать родственникам о смерти близких. Возможно, в Шотландии нашли не вашу дочь, тогда чем скорее наши коллеги об этом узнают, тем скорее найдут настоящих родителей покойной. С горем придется сживаться другой матери. Если вам повезло и в горах скончалась не ваша дочь, пожалейте женщину, потерявшую свое дитя.

Леди Мод наградила его ошеломленным взглядом, Ратлидж не совсем понял, что таилось в ее на удивление выразительных глазах. «А все-таки у нее тоже пропала дочь…» – подумал он. Вдруг она сказала:

– Вы, если я правильно поняла Кентона, приехали ко мне, чтобы извиниться.

– Да. За то, что инспектор Оливер справился с порученным ему делом не так хорошо, как следовало. Произошло недоразумение. Вместо него прислали меня вот с какой просьбой. Если вы поможете установить, что молодая женщина, обнаруженная в горной шотландской деревушке, не ваша родственница, мы сможем перейти к другим именам в нашем спи…

– Она не моя родственница. Моя дочь жива и здорова.

– И вы получали от нее известия в течение последнего… м-м-м… полугода?

– Наши с дочерью отношения не касаются посторонних! – Леди Мод снова пытливо посмотрела ему в лицо и заметила усталость и худобу. Но за ними, как она внезапно поняла, таилась такая же сильная воля, как и у нее.

Ратлидж ненадолго прислушался к Хэмишу. Тот предупредил, что терпеливость не относится к числу достоинств леди Мод. Необходимо срочно сменить тактику.

– Отлично. Ваши соображения мне понятны… Но, может быть, вы поможете нам, ответив на вопрос, который не дает нам покоя… Почему ваша дочь не связалась с поверенным, чтобы подписать наследственные бумаги? Я читал его показания. Он выразил озабоченность в связи с тем, что в тысяча девятьсот восемнадцатом году ваша дочь так и не дала о себе знать. Более того, в последний раз он получил от нее письмо в шестнадцатом году. Год назад он предпринял попытку разыскать ее, но у него ничего не вышло. Он поделился своими опасениями с местными стражами порядка. В этом году, когда нашим шотландским коллегам стало известно о пропавшей без вести девушке, они решили на всякий случай побеседовать с мисс Грей. Хотя бы только для того, чтобы убедить всех, что она ни при чем. Если вы хотя бы намекнете, где ее можно найти, я немедленно закрою дело по ее розыску – я обладаю всеми необходимыми полномочиями. – Иен говорил холодно, как будто Элинор Грей представляла для него заботу лишь в том случае, если была мертва.