Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
– Нет, – ответил Кармайкл, переводя взгляд на лоток с инструментами. – Здесь был Скалли.
И мне снова пришлось обратиться к Скалли. Я нашел его в прихожей.
– Конечно-конечно, инспектор Росс, сэр, я очень хорошо помню мистера Бенедикта. Я показывал ему тело. – Скалли неприятно осклабился и потер руки.
Нервы мои были на пределе. Иногда про кого-то говорят: «У меня от него мурашки по коже». Именно такое действие оказывал на меня Скалли. Как может Кармайкл каждый день работать с таким типом? Разумеется, Кармайкл всецело сосредоточен на работе… И все же я не удержался:
– Надеюсь, когда вы привели его на опознание, в зале не распыляли карболовую кислоту?
– Нет, сэр, я хорошо подготовил его супругу; все тело, кроме лица, было укрыто простыней. Мне не хотелось огорчать его больше, чем было необходимо. – Мерзкая улыбка на физиономии Скалли сменилась ханжески-скорбным выражением.
– Огорчать больше, чем было необходимо?! Да ведь вы привели его смотреть труп жены! – воскликнул я.
– Разумеется, сэр, но мне хотелось, чтобы он видел, что мы обращаемся с трупами со всем уважением, – укоризненно ответил Скалли. Видимо, я задел его профессиональное достоинство.
– Все так, но ведь он и так был очень огорчен, правда? Говорят, после опознания он упал в обморок.
– Свалился замертво. – Скалли пожал плечами. – Почти сразу рухнул как подкошенный прямо на пол. Я привел его в чувство с помощью нюхательных солей. Всегда держу наготове флакон… Родственники часто падают замертво, особенно дамы. Я привожу их в чувство и стараюсь утешить. – Он снова мерзко осклабился.
Мне все труднее было скрывать свое отвращение к нему.
– И как он себя чувствовал, когда пришел в себя?
– Не понимал, на каком он свете. Так оно со всеми бывает, кто вдруг оказываются на полу… Он спросил, что случилось, и я объяснил, что он потерял сознание.
– Он что-нибудь еще говорил тогда?
Скалли поскреб свою непривлекательную физиономию и, подумав, ответил:
– Бормотал что-то бессвязное… Говорю же, не понимал, на каком он свете. А из его слов я ничего почти не разобрал.
– Ясно, значит, его слова показались вам бессмысленными. И все же попробуйте вспомнить, что именно он говорил! – не сдавался я.
– Мол, смерть опять пронеслась мимо стариков и гонится за молодыми. Да, еще говорил, что они хотели спрятаться за воротами, но все напрасно.
– За воротами? Какими воротами? В парке?
– Чего не знаю, того не знаю, – угрюмо ответил Скалли. – Я что слышал, то и говорю. Ведь предупреждал я, что ничего не разобрал… И я не виноват, – обиженно добавил он.
Я извинился:
– Вы мне очень помогли, Скалли. Для следствия очень важно выяснить первую реакцию супруга.
– Думаете, он сам ее прикончил? – оживился Скалли; его обычно тусклые глаза блеснули. – Значит, муженек ее и удавил? Но зачем было тащить ее в парк? Мог бы душить и дома!
– Я вовсе не считаю, что ее убил он, – отрезал я.
– Ясно, – разочарованно протянул Скалли.
– Где ее одежда? – спросил я.
– Здесь, мистер Росс. – Скалли подвел меня к столу, на котором были аккуратно разложены вещи покойницы, и взял юбку. – Немного порвалась вот здесь, видите?
Юбка была из коричневой шерстяной ткани; расстелив ее на столе, я увидел дыру с рваными краями ниже пояса. Дыра была длиной дюйма три и около дюйма шириной.
– Это для вас важно? – спросил Скалли, не сводя с меня своих блекло-голубых глаз.
– Возможно, – ответил я. – Если удастся найти недостающий клочок. Где ее украшения?
Скалли вручил мне мятую картонную коробку. Открыв ее, я увидел драгоценности, о которых говорил Данн.
– Мне придется забрать их с собой; сейчас напишу расписку. – Я написал, что забираю два кольца, одно из желтого металла, одно из серебристого металла с камнем белого цвета, и пару серег желтого металла с жемчужинами. В таких случаях подробное описание очень важно. На посторонний взгляд, поддельные алмазы и позолота выглядят вполне убедительно. И потом, не хотелось, чтобы Бенедикт потом обвинил нас в подмене ценных украшений на фальшивки. – Спасибо, Скалли.
Он понял, что я больше его не задерживаю, и засунул расписку в карман жилета.
– Рад был помочь вам, инспектор. Извините, мне пора к доктору Кармайклу.
Как мы договорились, из больницы я отправился в Грин-парк, где встретился с Моррисом, констеблем Вуттоном и констеблем парковой полиции Уильямом Хопкинсом, который обнаружил тело. Позже к нам присоединился инспектор парковой полиции по фамилии Пиклз. Выражение лица у него было очень кислое – похоже, он страдал несварением. Даже редкие усики висели как-то уныло. Констебль Хопкинс, напротив, показался мне бравым военным в отставке. Стоял он очень прямо, как на параде, и его роскошные напомаженные усы выглядели особенно пышно рядом со скудной растительностью инспектора Пиклза.
В Грин-парке много открытых лужаек, широких аллей и дорожек, обсаженных деревьями. Немногим более ста лет назад, когда здесь еще была городская окраина, это место пользовалось дурной славой: все боялись грабителей и разбойников с большой дороги. В наши дни королевские парки, в том числе и Грин-парк, считаются тихими уголками, местами отдыха. В парках собственная полиция следит за порядком. Не в таком уголке рассчитываешь столкнуться с убийцей… Чем больше я озирался по сторонам, тем невероятнее казалось мне то, что здесь произошло. Каким образом Аллегра Бенедикт очутилась в парке? Пойти гулять она могла в ясный солнечный день. Но что заманило ее в Грин-парк в туманный, промозглый вечер? Конечно, можно предположить, что она просто заблудилась. В конце концов, парк с одной стороны граничит с улицей Пикадилли. И все же…
Мы собрались в том месте, где Хопкинс сделал свою ужасную находку. Труп он обнаружил в дальнем конце парка, где деревья и кусты не так ухожены, как в центре. Рядом с довольно густыми зарослями раскинул свои ветви огромный старый дуб. Моррис задрал голову и осмотрел его.
– Очень красивое дерево, – заметил он.
– Этот дуб, – горделиво сообщил ему констебль Хопкинс, – посадили здесь при Карле Втором. Король очень любил Грин-парк. Бывало, придет сюда со своими придворными и гуляет запросто, а иногда беседует с подданными… Конечно, он приходил сюда уже после своего возвращения на престол. А во времена гражданской вой ны, когда королю пришлось спасаться от врагов, он спрятался на дубе. Солдаты «круглоголовых», которые охотились на него, обыскали всю округу, а посмотреть наверх не догадались. Наверное, поэтому король так полюбил дубы; может быть, он и приказал посадить здесь один в честь своего благополучного спасения.
Я тоже слышал, что молодому Карлу Второму пришлось прятаться от преследователей на дубе. Но никогда не слышал, что после тех событий король приказывал сажать дубы в память о том знаменательном событии. По-моему, Хопкинс придумал эту историю сам и охотно рассказывал ее впечатлительным посетителям парка; возможно, его благодарили за ценные сведения и награждали шиллингом-другим.
– Ладно, Хопкинс! – рявкнул инспектор Пиклз, раздраженный говорливостью своего подчиненного. Однако мы с Моррисом состроили подобающие случаю восхищенные мины и обратили внимание на мятые кусты. Их обнесли веревочным кордоном и повесили дощечку с написанным от руки извещением: «Проход воспрещен».
– Приятно видеть, что место преступления так хорошо охраняется, – обратился я к инспектору Пиклзу.
Пиклз еще больше приуныл, если только такое возможно.
– Мы сделали все необходимое. Сразу после того, как жертву обнаружили, я прислал сюда двух констеблей и велел не пускать сюда посетителей.
– Да, сэр, так точно, сэр! – поддержал своего начальника констебль.
Сознание собственной важности – как-никак это он обнаружил труп – позволило Хопкинсу обращаться к нам напрямую, рискуя навлечь на себя гнев инспектора Пиклза. Он неблагоразумно решил развить мысль своего начальника: