Всего за 329 руб. Купить полную версию
В классических обществах древности – Греции и Риме – все общественные отношения существенно умножились и усложнились. Поэтому эти общества заложили новую основу социального взаимодействия: люди вырабатывают общий принцип урегулирования отношений, и каждый конкретный, частный случай рассматривается только с точки зрения общих правил. Вот это и есть драгоценное моральное правило юстиции римского общества – люди согласились считать законное, установленное людьми, а не богами, справедливым и правильным. Однако не все люди были равны перед законом, только свободные выступали перед судом, для лишенных прав (для рабов) в суде необходим был свободный представитель – так появился в нашей жизни адвокат и институт адвокатуры.
Итак, справедливое – это законное. Но это еще не все, этого будет мало – ведь законом регулируются только самые общие правила действия, и древние тоже понимали, что социальная жизнь гораздо богаче понятий законного и незаконного. Законом не регулируется то, что называется порядочностью, поэтому, считал Аристотель, поступать справедливо – это поступать порядочно, с учетом не только требований закона, но и принятых в данном обществе моральных правил. Справедливость как закон или справедливость как моральное обязательство – это разные понятия. Как учил нас Иммануил Кант, с моральной точки зрения поступать надо так, чтобы твои действия могли бы быть общим правилом для всех остальных. В реальной жизни многие, не зная этого утверждения Канта, которое называется «категорический императив», выстраивают свои действия по его подобию – поступай по отношению к другому так, чтобы ты мог представить себя на его месте (например, ответственные строители часто вводят следующий принцип строительства – надо строить для других так, как для себя). Что касается второй стороны категорического императива: «Надо относиться к другому человеку не только как к средству, но всегда как к цели», то здесь ситуация морально более сложная. Люди в современном обществе всегда используют друг друга. Но хорошим подспорьем в моральной практике реальной жизни является слово «только» у Канта. Ведь все считают, что нехорошо использовать других в своих целях, но спасает людей то, что они относятся к другому «не только» как к средству.
Утверждение о моральной значимости человеческой личности, которая не может быть средством для другого, следует исторически из христианской религии. Именно там впервые было определено общее равенство – все равны перед единым Богом, все души одинаково принадлежат одному Господу Богу. Это положение существенно отличалось от многообразия божеств в древнем обществе – там были и общие государственные боги, и региональные, а еще местные и домашние. Разные боги относились к людям по-разному. Все они регулировали справедливость в многообразии отношений неравных социальных групп – боги были не равны, как и люди были не равны. Боги вели себя как люди – обманывали, воевали друг с другом, принимая различные обличья, смешивались с людьми, и их потомки превращались в героев. Христианство как монотеистическая религия ввело принцип всеобщего равенства, в том числе и равенства жизни людей, было решено, что все жизни людей, и знатных, и незнатных, одинаково даны Богом. Но этот Бог – единый и справедливый – теперь навсегда покинул земной мир людей, переселившись в недоступный им при жизни божественный мир. Две стороны принципа равенства – равенство всех перед законом и равенство жизни людей, когда ничья жизнь не имеет большей ценности перед Богом, – были сформированы Античностью и Средними веками и стали определяющими для понимания справедливости традиционного общества.
Античное общество также сформировало и второй базовый принцип справедливости – принцип свободы. Именно свободным гражданам принадлежала вся полнота гражданских прав, они осознавали и ценили свободу только в противовес ее противоположности – рабству. Но не только свобода имела общественное признание, социальное значение рабства было также очень велико. Впервые в истории люди другого общества получили хоть какую-то возможность сохранить свою жизнь и получить право жить в чуждом и враждебном им обществе, ведь в архаических обществах пленных, как правило, убивали. Рабство как институт означало способность интегрировать чужого в общество и сохранить ему жизнь. Рабы не были полностью лишены прав, например у них было довольно забавное, но законное право доносить властям на своих хозяев, а также владеть собственностью, рабы имели право выкупить свою волю и т. д. Христианство тем и победило античное моральное устройство, что расширило понятие свободы на всех. Всем, и свободным, и рабам, была предоставлена свобода веры. Женщины, которые всегда ограничивались в правах веры, рабы и чужестранцы – все стали равны по отношению к единому Богу и стали свободны в стремлении своей души верить в него. Вот так свобода – прежде духовная, чем гражданская – стала определяющим направлением справедливости.
Итак, мы видим, что равенство, законность и свобода стали в ходе исторического развития основными характеристиками справедливого общества. Современные общества еще больше выдвигают требование свободы как основную ценность справедливости, ведь рыночные отношения требуют свободы выбора, и эта свобода выбора переходит все недоступные ей ранее границы. Все, что делает свободным индивида, – справедливо. Свобода воспринимается как независимость от других, зависимость же признается только от законов, но свобода подразумевает еще и свободу выбора.
Теперь принцип свободы выбора распространяется не только на выбор торгового партнера, но и на выбор спутника жизни – раньше брак заключался родителями жениха и невесты и всегда был социально целесообразен. Например, для крестьян была важна хозяйственная составляющая, брак отражал необходимость создания экономической единицы – домохозяйства. Для аристократов брак был необходим как способ продолжения знатного рода, он был возможен только с равнородными особами (даже в 2005 г., когда японская принцесса Саяко вышла замуж за «простолюдина», она по закону лишилась титула принцессы, а британский король Эдуард VIII в 1936 г. отрекся от престола, когда женился на американской актрисе Уоллис Симпсон). В раннем капиталистическом обществе отчетливо проявляется принцип выбора брачного партнера, основанный на свободных романтических чувствах каждого, – это и есть свобода выбора в любви, не взирающая на знатность и вражду родов (история Ромео и Джульетты), отраженная в литературе XVI–XVII вв. Однако не только ценность и моральность выбора по любви, а не по принципу целесообразности или расчета характеризуют свободу и справедливость общественного устройства. В эпоху Нового времени принцип счастья и пользы становится характеристикой справедливости.
Если древние и средневековые общества трактовали справедливость больше как общее социальное чувство, то в Новое время справедливость начинают понимать рационально и математически рассчитывать. Справедливое связывают с общественной пользой – то, что приносит благо большинству людей, может считаться справедливым. Отцы американской демократии, Бенджамин Франклин и Томас Джефферсон, говорили, что справедливо лишь то, что приносит некоторую пользу. Франклин утверждал, что британская монархия, например, в Америке не приносит общественную пользу, поэтому у народа есть право на восстание и свержение монархии. Или вот знаменитая утилитарная формула законодательства Франклина: «Лучше пусть сто виновных избегут наказания, чем пострадает один невиновный».