Всего за 360 руб. Купить полную версию
Однако, каждый из участников монтажа был просто уверен, что надо лишь «сделать всё как надо» и сразу станет опять смешно.
«Делать как надо» должен был Семёнов. Он всё переделывал уже третий раз, но «как надо» всё не наступало. Мрачно и неотвратимо наступало совсем другое. На канале должен был наступить Новый год, а за Новый год на канале отвечала «Икс-студия».
Но то, что сейчас лежало перед Семёновым, никак нельзя было назвать каким-либо приличным словом.
Нет, конечно, там была Снегурочка, ёлка и пьяные, но для наступления Нового года на федеральном канале этого было явно недостаточно.
– А давайте на всём этом крупно титры поставим, – вдруг предложил Весёлый Соавтор, – Скажем, спонсор сегодняшней вечеринки – ларёк турецкой шаурмы на Савёловской.
Руководитель посмотрел на него с неприязнью и сделал контрпредложение:
– Лучше всё ускорить в два раза.
Все тактично молчали и Руководителя прорвало:
– А что вы тут все расселись! Я что – один должен всё это дерьмо разгребать! Всё вам не так, а сами нихера не делаете! Я смотрю, что вам всё уже пох…
– Да мы уже сколько раз предлагали. Это уже третий вариант. У нас монтажная смена уже позавчера закончилась, а мы всё переделываем. Тут лучше уже не будет. Ну, если только переснять всё по другому сценарию, – мрачно подметил Режиссёр.
– Ты чё несёшь! Сценарий тебе плохой?! – Руководитель, как творческая личность и главный автор передачи, просто захлебнулся от ярости.
Весёлый Соавтор, бросился грудью вперёд, как рефери на ринг:
– Ребят, ну вы чего кипятитесь. Сейчас всё сделаем. Давайте всё ускорим в три раза и будет смешно. Мы так в КВН пробовали – голоса такие смешные у всех получаются.
Семёнов гонял курсор по экрану.
– А давайте всё в розовый покрасим! – поучаствовал он в мозговом штурме.
***
Была ранняя весна, когда Танька вытащила Семёнова погулять по городу.
Они оставили машину где-то в переулках и пошли пешком.
Семёнов не знал, как себя вести, будучи пешеходом в весеннем городе, всего пугался и жмурился, как котёнок, у которого только что открылись глаза.
Танька, чтобы не пугать Семёнова непривычными ощущениями, повела его в центр – туда, где много машин.
И вот там, посреди гигантской автомобильной пробки они неожиданно наткнулись на киноконцертный зал. Перед ним тоже была пробка, но уже из двуногих почитателей «Икс-студии».
Со смешанными чувствами Семёнов глядел на афишу. Здесь были все его старые знакомые.
Они натужно улыбались и тыкали конечностями в зрителя, словно умоляя купить билет.
***
В предновогодней монтажной кончалось кофе. Сигареты ещё были, а кофе оставалось всего две ложки. Именно их демонстративно всыпал в свою чашку Руководитель, намекая на непрофессионализм и халатность, проявленные остальными членами коллектива.
Режиссёр тоскливо поёжился и посмотрел на Семенова. Формально рабочий день уже давно закончился и Семёнов только пожал плечами, а Соавтор запустил пробный шар:
– Ну, так чего? Может, тогда всё замедлим? Все будут так сме-е-е-е-ешно разговаривать. Как эстонцы!
У Руководителя уже не было сил ходить. Силы для размышления оставили его ещё раньше, а вот силы материться ещё были. После монолога Руководителя, полного вековой начальственной мудрости, в монтажной наступила гнетущая тишина. Она прерывалась лишь вздохами Режиссёра и сопением Семёнова.
Семёнов думал. Он уже долгое время думал о передаче. Думал он о ней плохо. И чем дольше он ней думал – лучше не становилось. Тогда он подумал о наступающих выходных. Это тоже было невесело, потому что зарплату не платили уже второй месяц.
При таком раскладе, Новый год мог и не наступить. Поэтому Семёнов и сопел, стараясь вложить в это сопение всё свои претензии к мрачной действительности.
Соавтор, стараясь вызвать прилив креатива, наматывал круги по монтажной и, в конце концов, так размотал один из кругов, что выскочил в коридор. Руководитель, словно только этого и ждал – метнулся за ним.
Семёнов воспользовался моментом, решив проявить характер:
– Ну, это, давайте уже решайте что-то. Передача давно смонтирована. Чё тут править-то?
Пять раз уже всё пересматривали. Если материала нового нет, то надо сливать на кассету так, как есть. Лучше-то уже не будет. Мне мама в детстве говорила, что от перемены мест слагаемых, сумма не меняется.
Режиссёр поморщился, как от зубной боли:
– Ну, видишь, чего тут происходит? Как тут сливать-то?
– Я, конечно, ни на что не намекаю, но смена уже кончилась. Я на этой неделе с вами уже на пятую переработку иду, – решил поставить вопрос ребром Семёнов.
– Ну, подожди чуть-чуть. Сейчас они что-то придумают.
– Ну что – вы что-нибудь придумали? – с этим вопросом вернулся в комнату Соавтор.
– Предлагаю всё покрасить синим, – немедленно отозвался Семёнов.
***
Танька неуверенно посмотрела на Семёнова. Семёнов был нестабилен – он попинал сугроб, а потом инстинкты потянули его к кассе:
– Пойдём глянем, сколько билеты на этот шабаш стоят. Я-то уже бесплатно на это насмотрелся. Интересно, сколько с пролетариев дерут за посмеяться.
Протиснувшись сбоку через толпу фанатов, он посвистел немного от увиденного и бойким дельфином вынырнул из людского круговорота:
– Ничё себе, у них аппетиты! Петросян столько не зашибает!
– Ну, так он же, посмотри, тут почти каждый день выступает, а они всего два дня. Конечно, у них дороже, – пожала плечами Танька.
***
А в монтажной уже запахло Новым годом – туда грузно впорхнул Руководитель. От него разило шампанским и коньяком. Он обвёл мутным глазом монтажку и к нему подскочил Режиссёр, задвигая его в смежную комнату. Момент для разговора был явно неподходящим, но другого выхода не было. Режиссёр зажмурился и на выдохе выпалил:
– Надо бы Лёхе деньги отдать. А то мы ещё за прошлый монтаж ему не отдали, а он с нами уже которые сутки сидит. Нехорошо получается.
Руководитель хрюкнул и резко наклонился вплотную к Режиссёру, словно готовясь укусить его в шею. Кроме запаха коньяка и шампанского Режиссёр уловил ещё и водочный перегар. Он понял, что дело плохо, но убегать уже было поздно.
– Ты чё, совсем обурел? – шипел, раздувая ноздри и вращая глазами, Руководитель, – Какие, нах, деньги? Нам канал не платит и Леха ничё не получит. Он и так слишком много получает. Мля… Передачу нормальную сделать не можете, а туда же…
– Причём тут Семёнов-то! По монтажу нет вопросов-то… А деньги ведь за рекламу вчера пришли. А ещё корпоратив был… Мы же обещали!
От ярости Руководитель подавился алкогольной отрыжкой. Подобно марсианским каналам, выступили на его лице синие прожилки:
– Это ты, мля, обещал, ты и плати! Ты же, я смотрю, самый умный! Но, слышь, ты – умник, твою мать… тебя НАШИ корпоративы и реклама не касается. Иди, вон кнопки тыкай. Будут деньги на монтаж – получите. А так – хер!
Описав широкий круг и спугнув с насиженного места Соавтора, Руководитель плюхнулся в кресло:
– Всё, мля.. Ща будем всё перемонтировать.
Семёнов вздрогнул:
– Но ведь сценарий был утверждён! Мы же начисто делали!
– А я передумал. Всё будет по-другому. Так смешнее.
– Но это же на всю ночь работа! Уже третий раз подряд!
– А ты, что – хочешь халтуру в эфир пустить! Мы же на качество работаем! Выкидывай всё это нах…
Семёнов выбежал в туалет. У него немного тряслись руки. Режиссёр трусил сбоку:
– Лёха, ты только ничего такого не думай. Мы всё заплатим. И за переработку и за прошлое всё… Я тут всё записываю. Я сейчас с Петей говорил, он в курсе всего.
Семёнов дышал тяжело, но ровно. Он уже почти смирился с очередной ночной работой:
– Эх, надо было всё в зелёный покрасить…
***
Танька подпирала собой колонну, а Семёнов курил, когда к ним подбежала Корреспондентка, возникшая из ниоткуда. За ней угрюмо волочился оператор. Ему было жарко и хотелось пива, но он был привязан к корреспондентке шнуром микрофона.