Всего за 360 руб. Купить полную версию
Идиотизм этих сообщений напомнил Семёнову сюжет, который ему нужно было доделать. Семёнов нажал кнопку «Отмена» и безмятежно откинулся в кресле.
Как раз в этот момент в монтажную, подобно бронепоезду «Красный пролетарий», ворвался Продюсер.
Семёнову сразу расхотелось пива и женщину.
– Здорово, Лёха! – стараясь вложить в свой голос побольше позитива, буркнул Продюсер, а потом беззаботно, словно невзначай продолжил:
– Есть работёнка для тебя.
– Ну, привет, коли не шутишь, – Семёнову уже ничего не хотелось.
– Надо сделать сюжет. Он это… Как сказать…
– «Заказуха» что ли?
– На да, «Джинса». Сам понимаешь, – Продюсер, чтобы скрыть неловкость, стрельнул у Семёнова сигарету.
Семёнов понимающе кивнул:
– Опять этот твой жирный упырь?
– Он самый. А с ним ещё Депутат и два Банкира.
Семёнов почесал затылок. Дельце обещало быть непростым. Но Продюсера он уважал, поэтому сказал по-дружески:
– Да ну тебя в задницу!
Продюсер понял, что он пришёл в нужный момент. Семёнов явно скучал и нуждался в собеседнике:
– А я где, по-твоему? – он обвёл рукой вокруг, – Ты хоть когда-нибудь здесь убираешься?
Продюсер свалил в мусорное ведро стопку бумаг со стола.
– Вообще-то это был очень важный сценарий, – меланхолично заметил Семёнов. А потом, глядя как Продюсер мощным пинком отправляет под стол кассеты, продолжил – А это были исходные материалы одного очень важного фильма.
– Значит, это к тебе вчера приходил лысый Зануда? – сочувственно спросил Продюсер.
– Ага… Он, вообще-то, ничего мужик…
– Угу, только кретин конченый?
– Да, – с готовностью подтвердил Семёнов, – Идиот редкий, но у него есть Лексус.
Продюсер обиженно замолчал, а Семёнов, зная о тайной страсти Продюсера к продуктовым ларькам, не унимался:
– А ассистентки у него есть! Аж, две! Они ему кофе делали. И мне тоже! А ещё коньяк и…
– Ну ладно, ладно – ассистентки у меня есть. Будет тебе сегодня одна…
– Это какая? Та дура?
– Нет, другая. Ту я продал Редактору. Ему такие нравятся. Коллекционирует он их что ли? У него их уже три – коллективный разум какой-то. А себе я выторговал оператора.
– Петровича, надеюсь?
– Обижаешь… Конечно!
Семёнов уважал этого Оператора за лаконичный стиль съёмки. Всё, что снимал Петрович, можно было ставить в монтаж практически без остатка. Да и в остатке-то оставались всяческие женские достоинства, снятые им мимоходом для себя и Семёнова. Поэтому очередную кассету от Петровича Семёнов ждал так, как ребёнок ждёт шоколадное яйцо с сюрпризом – никогда не знаешь что внутри.
Продюсер же ценил в Петровиче аккуратность и неприхотливость. Петрович всегда приезжал на работу на своей машине, захватывая по пути аппаратуру из телецентра, чем экономил продюсеру некоторое количество денежных знаков. Пустячок, а приятно!
Вот на этой радостной ноте Продюсер с Семёновым и приступили к монтажу. Собственно монтаж отступил пока на второй план. Рабочий ритуал предусматривал сначала перекур.
Неспешно стряхивая пепел на клавиатуру, Семёнов прослушал трогательную историю Продюсера о кратких мимолётных мгновениях, отведённых им на монтаж. До эфира оставалось всего полсмены. Потом, дружески беседуя на общечеловеческие темы, они сходили в ларёк за водой, сигаретами и кофе.
За чашкой свежеразведённого кофе Семёнов ловко перевёл тему на предстоящий монтаж. Продюсер поведал об основных проблемах, которые ему надо срочно решить за время монтажа. Во-первых, поругаться по телефону с автосервисом, во-вторых, занять у кого-то денег до завтра и, наконец, решить к какой из своих любовниц поехать вечером.
Семёнов от творческих планов такого масштаба слегка призадумался и, на всякий случай, перезагрузил компьютер. Пора было закладывать первую склейку.
Магнитофон бойко принимал и выплёвывал кассеты. Семёнов так же бойко стучал по клавишам подписывая, размечая и сортируя исходный материал. Продюсер, как капитан на мостике, дышал никотином в затылок Семёнову, махал руками и командовал:
– Так, лысого мужика отложи в мусор, здесь толстого ставь враскоряку. Эту тётку наматывай – она сейчас не нужна. Депутату режь конец! Эту помойку не бери, бери сарай – это их гордость, она пойдёт на финал.
Семёнов сноровисто втискивал, резал и растягивал Депутатов. Он только начал входить в азарт, когда его грубо оторвали от прекрасного:
– Этот дяденька просил написать в титрах его полную должность, а также учёную степень, – вдруг раздался сзади голосок Корреспондентки.
Продюсер подпрыгнул от неожиданности, а Семёнов чисто рефлекторно закурил, налил себе кофе и откатился в кресле от стола. Повисла неловкая тишина. Корреспондентка хихикнула и сделала загадочное лицо:
– Я тут, чтобы вам не мешать, постою тихонечко.
Продюсер бросил на неё взгляд, стараясь попасть выше груди, и разрядил обстановку:
– Алексей, знакомься, это Алёна, мой корреспондент.
– При… Здравствуйте, – застеснявшись торжественности момента, промямлил Семёнов.
Но тут Корреспондентка всё испортила. Разрушая налаживающиеся хрупкие взаимоотношения, она бестактно продолжила:
– Этот важный дяденька в очках сказал – надо написать, что он не только Депутат, но ещё Президент, Лауреат и Почётный член.
Она сунула под нос Семёнову маленький блокнотик с покемоном на обложке.
«Вот чёрт, а ведь она ничего, если снять с неё эти идиотские штаны», подумал Семёнов и тоскливо посмотрел на Продюсера. Тот подумал о том же и взял разговор в свои руки:
– Этому дяденьке надо написать, чтобы похудел, а то в экран не влезает, как и его титры. Почётный член точно не войдёт. Потом будем титры делать. Погуляй пока!
Корреспондентка обиделась и продемонстрировала им свой вид сзади. Брюки
ядовито-зелёного цвета вызывающе обтягивали её бёдра, подчёркивая суть претензий их обладательницы ко всему остальному миру.
Семёнов и продюсер намёк поняли, но продолжили работу. Обстановка накалялась. Однообразные видеофрагменты угнетающе действовали на зрительные нервы, а монотонные слова «героев» сюжета были похожи на звуковые галлюцинации.
Продюсера пробило на творчество:
– Склейку вправо! Вправо давай на три кадра! Три кадра, я сказал, кнопкотык несчастный! Кто ремесленник?! Я?! Режь здесь. Этого в расход! Впиндюривай тётку, крой её пафосом. Ничего без меня сделать не можешь! Куда мне пойти? Да мы туда вместе пойдём, если не сдадим сюжет.
Пока продюсер в углу жадно пил воду из бутылки, Семёнов успел выкинуть из сюжета пять планов и половину интервью. Продюсер в горячке всё равно этого не заметит, а хронометраж нужно было спасать.
Продюсер догадывался о самоуправстве Семёнова, но ничего не сказал. Он с ужасом вспомнил, что сам забыл вставить два фрагмента из интервью Очень Важного Человека и не знал как теперь сказать про это Семёнову.
– Может быть ты пива хочешь, – вкрадчиво подступил он к щекотливому вопросу.
Семёнов насторожился, но от предложения пива размяк и был готов к компромиссам.
И тут опять всё опять испортила Корреспондентка:
– Надеюсь вы не забыли вставить Очень Важного Дядечку? Он хотел быть три раза в сюжете!
Семёнов злобно покосился на Продюсера. Тот развёл руками и неопределённо кивнул на Корреспондентку. Она сноровисто юркнула в дверной проём, оставив после себя мёртвую тишину. Было слышно, как с потолка падает внезапно сдохшая от неразделённой любви муха.
Продюсер, не глядя в глаза Семёнову, положил на край стола кассету:
– Обойдётся он «три раза». Скажу ему, что по драматургии не проходит. Дескать, катарсис у нас в конце запланирован, вот он и будет финалом.
Семёнов промолчал, но снова сноровисто застучал клавишами. Потом довольно посмотрел на Продюсера:
– Всё!
– Что, вставил уже?
– Не. Машине кирдык! Зелёный канал отвалился, – Семёнов наслаждался местью.