Всего за 165 руб. Купить полную версию
Язык
Ребята работали. А Петя сел на ступеньку. И так сидел. Очень нужно работать!
Но сидеть надоело.
Он кошку увидел.
Поймал её.
Показал кошке шиш, посвистел кошке в ухо, подул на неё, скорчил несколько рож, спел три песни, язык показал.
Она его цап лапой по языку!
Он сразу петь перестал.
Заорал, кошку выпустил и помчался к ребятам…
Лучше поздно, чем никогда!
Привычка
Не успели приехать в пионерлагерь, а уже тихий час! Не хочется человеку спать – так нет, спи, хочешь не хочешь! Как будто мало спать ночью – ещё днём спи. Тут бы пойти искупаться в море – так нет, лежи, да ещё глаза закрой. Книжку и то почитать нельзя. Стал я напевать чуть слышно. Напевал, напевал и заснул. За ужином думаю: «Ага, вот оно что: чтоб заснуть, нужно что-нибудь спеть. Иначе никак не уснёшь».
На другой день я как только лёг, так сейчас же тихонечко и запел. Я даже сам не заметил, как стал так громко петь, что прибежал наш вожатый Витя.
– Это что ещё за певец такой?
Я ему отвечаю:
– Я иначе уснуть не могу, вот поэтому и напеваю.
Он говорит:
– А если все запоют, тогда что будет?
– Ничего, – говорю, – не будет.
– Тогда сплошное пенье будет, а не сон.
– А может быть, тогда все уснут?
– Ты не выдумывай чепуху, а закрой глаза и спи.
– Не могу я без песни спать, у меня без этого глаза не закроются.
– Закроются, – говорит, – вот увидишь.
– Нет, не закроются, я себя знаю.
– У всех ребят закрываются, а почему у тебя не закроются?
– Потому что я так привык.
– А ты попробуй не вслух пой, а про себя. Тогда ещё скорее уснёшь и товарищей не разбудишь.
Стал я петь про себя, пел разные песни и незаметно уснул.
На другой день мы на море пошли. Купались, в разные игры играли. Потом на винограднике работали. И я перед сном забыл песню спеть. Как-то сразу уснул. Совершенно внезапно. Совсем неожиданно.
Вот это да!
Как я писал стихи
Иду я как-то по пионерлагерю и в такт напеваю что попало. Замечаю – получается в рифму. Вот, думаю, новость! Талант у меня открылся. Побежал я к редактору стенгазеты.
Женька-редактор пришёл в восторг.
– Замечательно, что ты стал поэтом! Пиши и не зазнавайся.
Я написал стихотворение о солнце:
– Сегодня с утра идёт дождь, – сказал Женька, – а ты пишешь о солнце. Поднимется смех и всё такое. Напиши о дожде. Мол, не беда, что дождь, мы всё равно бодры и всё такое.
Стал я писать о дожде. Правда, долго не получалось, но наконец получилось:
– Не везёт тебе, – говорит Женька, – дождь-то кончился – вот беда! И солнце пока не показалось.
Сел я писать о средней погоде. Тоже сразу не выходило, а потом вышло:
Женька-редактор мне говорит:
– Смотри, вон солнце опять показалось. Тогда я сразу понял, в чём дело, и на другой день принёс такое стихотворение:
Как я помогал маме мыть пол
Я давно собирался пол вымыть. Только мама не разрешала мне. «Не получится, – говорит, – у тебя…»
– Посмотрим, как не получится!
Трах! – опрокинул ведро и пролил всю воду. Но я решил, так даже лучше. Так гораздо удобнее мыть пол. Вся вода на полу; тряпкой три – и всё дело. Воды маловато, правда. Комната-то у нас большая. Придётся ещё ведро воды на пол вылить. Вылил ещё ведро, вот теперь красота! Тру тряпкой, тру – ничего не выходит. Куда же воду девать, чтобы пол был сухой? Без насоса тут ничего не придумать. Велосипедный насос нужно взять. Перекачать воду обратно в ведро.
Но когда спешишь, всё плохо выходит. Воды на полу не убавилось, и в ведре пусто. Наверно, насос испортился.
Придётся теперь с насосом повозиться.
Тут мама в комнату входит.
– Что такое, – кричит, – почему вода?
– Не беспокойся, мама, всё будет в порядке. Надо только насос починить.
– Какой насос?
– Чтобы воду качать…
Мама взяла тряпку, смочила в воде, потом выжала тряпку в ведро, потом снова смочила, опять в ведро выжала. И так несколько раз подряд. И воды на полу не стало.
Всё оказалось так просто. А мама мне говорит:
– Ничего. Ты мне всё же помог.
Новая рубашка
Хотя на дворе мороз и снег, я расстегнул пальто на все пуговицы и заложил за спину руки. Пусть все видят мою рубашку, которую мне сегодня купили!
Я ходил по двору взад-вперёд, поглядывая на окна.
Шёл с работы мой старший брат.
– О, – сказал он, – какая прелесть! Только смотри не простудись.
Он взял меня за руку, привёл домой и надел мне рубашку поверх пальто.
– Теперь гуляй, – сказал он. – Какая прелесть!
Все куда-нибудь идут
После лета все во дворе собрались.
Петя сказал:
– Я иду в первый класс.
Вова сказал:
– Я во второй класс иду.
Маша сказала:
– Я в третий класс иду.
– А я? – спросил маленький Боба. – Выходит, я никуда не иду? – И заплакал.
Но тут Бобу позвала мама. И он перестал плакать.
– Я к маме иду! – сказал Боба.
И он пошёл к маме.
Неохота всё время пешком ходить
Неохота всё время пешком ходить. Прицепился сзади к грузовику и еду. Вот и школа за поворотом. Только вдруг грузовик быстрей пошёл. Будто нарочно, чтоб я не слез. Школу уже проехали. У меня уже руки держаться устали. И ноги совсем затекли. А вдруг он так целый час будет мчаться?
Пришлось в кузов забраться. А в кузове мел был какой-то насыпан. Я в этот мел и упал. Такая пыль поднялась, что я чуть не задохся. Сижу на корточках. За борт машины держусь руками.
Трясёт вовсю! Боюсь, шофёр меня заметит – ведь сзади в кабине окошечко есть. Но потом понял: он не увидит меня – в такой пыли трудно меня увидеть.
Уже за город выехали, где дома новые строят. Здесь машина остановилась. Я сейчас же выпрыгнул – и бежать.
Хотелось всё же в школу успеть, несмотря на такой неожиданный поворот дела.
На улице все на меня смотрели. Даже пальцем показывали. Потому что я весь белый был. Один мальчишка сказал:
– Вот здорово! Это я понимаю!
А одна девочка маленькая спросила:
– Ты настоящий мальчик?
Потом собака чуть не укусила меня…
Не помню уж, сколько я шёл пешком. Только к школе когда подходил, все из школы уже выходили.
Был не крайний случай
В классе все пересказ писали, а я, как назло, в этот день заболел. Через пять дней только явился в школу.
Анна Петровна сказала мне:
– Вот возьми домой книжку, прочти её и напиши своими словами. Только не больше двух раз прочти.
– А если я не запомню?
– Пиши, как запомнишь.
– А третий раз ни за что нельзя?
– В крайнем случае – можно.
Пришел я домой. Прочёл два раза. Как будто запомнил. Забыл только, как слово «окно» писать – через «а» или «о». А что, если книжку открыть и заглянуть разок? Или это не крайний случай? Наверное, это не крайний случай. Ведь в основном я всё запомнил. Спрошу-ка я лучше у папы, можно мне заглянуть в третий раз или нет.
– Этот случай не крайний, – сказал папа. – Есть правило о безударных гласных. И ты должен знать это правило.
Правило я забыл. Пришлось наугад писать.
Анна Петровна прочла рассказ.
– Что же ты слово «окно» через «а» написал?
Я говорю:
– Был не крайний случай. И я не мог в третий раз заглянуть в книжку. А то бы я правильно написал.
Моя работа
Старший брат мастерил приёмник, а младший ходил вокруг и мешал.
– И я работать хочу, – просил он.
– Вот пристал, – сказал старший брат. – На тебе молоток и гвоздь.
Младший нашёл кусок фанеры и приступил к работе.
Тук-тук-тук – вся фанера в дырках! Даже вся табуретка в дырках. Даже в пальце чуть-чуть не сделал дырку.
– А ну-ка, – сказал старший брат, – дай сюда. – И прибил фанеру к приёмнику.
– Вот и всё, – сказал старший брат, – готов приёмник.
Младший вышел во двор и привёл ребят.
– Это я сделал. Моя работа!
– Весь приёмник сделал?
– Не весь, конечно, но главную часть. Без неё приёмник бы не работал.
Никакой я горчицы не ел
Сумку я спрятал под лестницу. А сам за угол завернул, на проспект вышел.
Весна. Солнышко. Птички поют. Неохота как-то в школу. Любому ведь надоест. Вот и мне надоело.
Иду, витрины разглядываю, во весь голос песни пою. Попробуй в классе запой – сразу выгонят. А тут пой, сколько твоей душе угодно. Так до конца проспекта дошёл. Потом обратно. Хорошо ходить! Ходи себе и ходи.
Смотрю – машина стоит, шофёр что-то в моторе смотрит. Я его спрашиваю:
– Поломалась?
Молчит шофёр.
– Поломалась? – спрашиваю.
Он молчит.