Всего за 549 руб. Купить полную версию
И тут вдруг с неба упала сверкающая алая молния. Земля задрожала, когда дракон напал на гигантского оленя. Тимара от неожиданности выпустила стрелу, и та полетела куда-то в сторону, никого не задев. В то же мгновение с громким хрустом сломался хребет оленя. Бедный зверь взревел в агонии, но звук тут же прервался: челюсти дракона сомкнулись на его глотке. Хеби слегка приподняла свою жертву, практически оторвав ей голову, а затем швырнула на землю, чтобы отодрать с мягкого живота огромный кусок шкуры вместе с внутренностями. Запрокинув голову назад, она проглотила мясо. Часть кишок протянулась между ее пастью и добычей.
– О Са милосердный, помилуй нас! – прошептал Татс.
Когда он заговорил, драконица пристально уставилась на них. Ее глаза сверкнули яростью, и в них закружились алые вихри. С ее оскаленных зубов стекала кровь.
– Это твоя добыча, – успокоил ее Татс. – Мы уже уходим. – Он схватил Тимару за плечо и потянул обратно, под прикрытие леса.
Девушка все еще сжимала свой лук.
– Моя стрела! Эта была лучшей из всех, что у меня есть. Ты видел, куда она полетела?
– Нет, – отрезал Татс, который совершенно не собирался сейчас искать стрелу. Он оттащил девушку поглубже в лес, а потом повел в обход поляны.
– Вот же проклятая Хеби! – сказал он тихо. – Такую кучу мяса утащила прямо у нас из-под носа!
– Нельзя ее в этом винить, – заметила Тимара. – Она лишь повела себя как настоящий дракон.
– Я знаю. Хеби просто сделала то, что подобает драконам, и как бы я хотел, чтобы моя Фенте стала такой же. – Татс виновато покачал головой, как будто стыдясь того, что придирается к своей подопечной. – Но пока они с Синтарой прикованы к земле, мы обречены добывать им мясо. Так что лучше бы нам продолжить охоту. Ага, вот и она.
Он нашел звериную тропу, которая привела гигантского оленя на поляну. Тимара по привычке подняла глаза вверх. Местные деревья не были похожи на привычных ей исполинов. Дома она бы влезла на гигантский ствол и, бесшумно перебираясь с ветки на ветку, незримо перемещалась бы от дерева к дереву, следуя вдоль звериной тропы. Она бы выслеживала добычу сверху. Но здесь большинство деревьев сбросили листья на зиму и не дали бы ей укрытия. К тому же ветви их не соприкасались друг с другом, как это было дома, в Дождевых чащобах.
– Нам придется охотиться на земле, причем тихо, – сказал Татс, словно бы подслушав ее мысли. – Но сначала мы должны уйти подальше с территории Хеби. Я даже отсюда чувствую запах смерти.
– Не говоря уже о том, что мы слышим ее звуки, – ответила Тимара. Драконица насыщалась шумно: хрустела костями и довольно чавкала. Когда они оба замолчали, Хеби вдруг заурчала, как кот, играющий с мертвой добычей, а затем раздался громкий треск.
– Скорее всего, доедает рога, – предположил Татс.
Тимара кивнула:
– Я никогда не видела такого крупного оленя. Вообще сроду не встречала настолько огромных животных, если не считать драконов.
– Драконы не животные, – поправил ее Татс. Он шел впереди, а Тимара следовала за ним. Они бесшумно передвигались и говорили вполголоса.
Девушка тихонько рассмеялась:
– Тогда кто же они?
– Они драконы. Точно так же, как и мы не животные. Они умеют говорить и мыслить. Между прочим, именно это отличает людей от зверей.
Тимара замолчала на какое-то время, осознавая услышанное. Она не была уверена, что согласна с этим заявлением.
– Похоже, ты уже думал об этом прежде.
– Да, представь себе. – Татс низко нагнулся и придержал ветку. – Став хранителем Фенте, я уже на третью ночь призадумался: кто же она такая? Точно не домашний питомец, но и на дикое животное, и на птицу тоже не похожа. Равно как и на ручную обезьянку, которых собиратели используют, чтобы те приносили им фрукты с самых высоких веток. Да и меня никак нельзя считать ее слугой, пусть я и делаю для нее много чего: добываю еду, удаляю из глаз паразитов, чищу крылья.
– Ты уверен, что не слуга ей? – спросила Тимара с кислой улыбкой. – Или даже не раб?
Он вздрогнул, услышав это слово, и она напомнила себе, с кем говорит. Мать Татса продали в рабство в наказание за совершенные преступления, так что он родился уже рабом. Возможно, он не сохранил воспоминаний о неволе, так как был совсем маленьким, когда его освободили. Но Татс рос с татуировками на лице и сознанием того, что из-за этих отметин многие люди судят о нем предвзято.
Они подошли к низкой каменной стене, увитой плющом. За ней было несколько разрушенных хижин. Деревья росли внутри и вокруг них. Тимара обшарила их взглядом, а Татс сразу двинулся дальше. Развалины домов в лесу встречались так часто, что стали уже привычным делом. Не будь Синтара так голодна, Тимара осмотрела бы их в поисках чего-нибудь полезного. Кое-кто из хранителей находил в разрушенных жилищах части инструментов, головки молотов, лезвия топоров и даже ножи. Те, что были сделаны Старшими, не затупились даже столько лет спустя. На сломанном столе сохранились чашки и осколки разбитых тарелок. Что бы ни уничтожило Кельсингру, это произошло внезапно. Жители не успели даже собрать свои пожитки. Кто знает, какие диковинки можно обнаружить в развалинах? Но голод ее драконицы давил на сознание Тимары, словно кинжал, приставленный к спине. Нужно будет вернуться позже, когда будет больше времени. Если Синтара вообще хоть когда-нибудь позволит ей заняться своими делами.
А Татс, оказывается, все-таки решил ответить на вопрос Тимары:
– Я не раб Фенте, потому что делаю все совсем не так, как это стал бы делать раб. Пожалуй, это больше похоже на заботу о маленьком ребенке. Я горжусь тем, что могу сделать ее счастливой, и радуюсь, когда навожу красоту, полируя ее чешуйки. Это такое удовольствие – положить перед Фенте кусок мяса или большую рыбину и ощутить, как хорошо моя девочка себя чувствует, насыщаясь.
– Это чары, – горько произнесла Тимара. – Мы все знаем о том, что драконы способны туманить разум. Синтара постоянно этим пользуется. Я не раз обнаруживала, что занимаюсь чем-то, что мне очень хотелось сделать, а закончив, понимала, что это было совсем даже не мое желание. Просто Синтара заставила меня выполнять все, что ей нужно. – При одной лишь мысли о том, что большая синяя королева вертит ею, как хочет, девушка от досады чуть ли не заскрежетала зубами.
– Я знаю, что Синтара проделывает это с тобой. Я несколько раз видел, как это происходило. Посередине разговора, когда мы беседовали о чем-то важном, ты вдруг останавливалась и, даже не взглянув на меня, говорила, что прямо сейчас тебе нужно идти охотиться.
Тимара хранила виноватое молчание. Ей не хотелось объяснять Татсу, что он ошибается и охота просто была благовидным предлогом, чтобы сбежать от него, когда их разговор становился слишком напряженным.
Похоже, Татс даже не заметил, что собеседница с ним не согласилась.
– Но Фенте никогда так себя со мной не ведет. Ну, почти никогда. Мне кажется, она любит меня, Тимара. Ведь драконица так бережно изменяет меня, проявляет особое внимание к этим переменам. А иногда, после того как я покормлю ее и почищу, Фенте просто хочет, чтобы я остался и составил ей компанию. Потому что ей нравится проводить со мной время. Такого у меня никогда прежде не было. Пока я был маленьким, мать вечно просила соседей присмотреть за мной. А когда она убила того мужчину, то просто сбежала.
Я склоняюсь к тому, что это был несчастный случай, что она просто хотела ограбить его. Может, она думала, что ей просто надо затаиться на какое-то время. Не исключено, что мама собиралась потом вернуться ко мне. Но так и не вернулась. Когда она поняла, что попала в беду, то просто сбежала и все, бросив сына на произвол судьбы. А Фенте хочет, чтобы я был с ней. Может, она и не любит меня по-настоящему, но она точно хочет, чтобы я находился рядом. – Татс пожал плечами, чтобы Тимара не сочла его слишком уж сентиментальным. – Единственным, кто когда-либо относился ко мне с симпатией, был твой отец, но даже он всегда сохранял между нами дистанцию. Я знал: ему не нравилось, что я провожу с тобой слишком много времени.