Всего за 549 руб. Купить полную версию
– Эй, ты куда улетел? Вернись! – Карсон нежно потряс его за плечо. – Когда у тебя вдруг появляется такой взгляд, это не сулит ничего хорошего ни одному из нас. Все уже в прошлом, Седрик. Давно закончилось, так или иначе. Так что переверни страницу и перестань мучить себя.
– Я заслужил это, поскольку был круглым дураком, – отозвался Седрик.
Карсон покачал головой, и в голосе его прозвучало нетерпение:
– Тогда перестань мучить меня. Когда я вижу на твоем лице подобное выражение, то понимаю, что ты думаешь о Гесте. – Он вдруг замолчал, как будто собирался сказать что-то еще, но передумал. Спустя мгновение охотник с наигранной улыбкой поинтересовался: – Ну, и что напомнило тебе о нем на этот раз?
– Я вовсе не скучаю по Гесту, Карсон, если ты это имеешь в виду. И не мечтаю о том, чтобы вернуться к нему. Мне очень хорошо с тобой. Я счастлив, правда.
Охотник скептически пожал плечами:
– Но не настолько счастлив, чтобы перестать думать о Гесте. – Он кивнул и насмешливо посмотрел на юношу. – Мне кажется, что он не слишком хорошо с тобой обращался. И я не понимаю, почему этот человек вообще возымел над тобой такую власть.
Седрик встряхнул головой, словно бы желая вытряхнуть оттуда все воспоминания о Гесте.
– Трудно объяснить. Он очень обаятельный. И неизменно получает желаемое, поскольку искренне верит, что заслуживает этого. Когда что-то идет не так, Гест никогда не признаёт свою вину. Он перекладывает ответственность на кого-то другого и просто отходит в сторону, какой бы серьезной ни была проблема. Возникает впечатление, что Гест может легко отмахнуться от любого нежелательного события, даже если сам его спровоцировал. Он просто неуязвим и непотопляем. Сколько раз казалось: вот теперь-то ему уж точно придется ответить за последствия… И вдруг бац – и совершенно неожиданно находится какой-то выход.
Карсон внимательно смотрел на Седрика своими темными глазами, пытаясь понять.
– И это все еще восхищает тебя?
– Нет, теперь уже нет! Тогда мне казалось, что Гесту сопутствует невероятная удача. Сейчас, когда я оглядываюсь назад, то вижу, что он просто очень ловкий и беспринципный тип, виртуозно умеющий перекладывать вину на других. А я, со своей стороны, разрешал ему делать это. И довольно часто. Так что на самом деле я думаю не о Гесте. Я размышляю о своей жизни в Удачном, о том, в кого он меня превратил… или, скорее, в кого я позволил себе превратиться. – Седрик пожал плечами. – Разумеется, гордиться тут нечем. Я стыжусь того, что сделал, пока был вместе с Гестом, и того, что собирался совершить. Но в каком-то смысле я по-прежнему все тот же человек и не знаю, как измениться.
Карсон посмотрел на него искоса и широко улыбнулся:
– О, ты изменился. Поверь мне, парень, ты очень даже изменился.
Они вышли на опушку леса. Голые деревья на границе леса почти не защищали их от бесконечного дождя. Выше, на холме, росли вечнозеленые деревья, которые стали бы лучшим укрытием, но здесь было больше мертвых стволов и опавших веток для топлива.
Карсон остановился около ясеневой рощи. Он подготовил пару кожаных ремней, каждый с петлей на конце. Подавив вздох, Седрик взял свой. Он напомнил себе о двух вещах: во-первых, во время работы ему становилось теплее; а во-вторых, когда он держался наравне с Карсоном, то больше уважал себя. «Будь мужчиной», – сказал он себе и разложил ремень на земле, как учил его охотник. А тот уже начал таскать хворост и складывать его на ремень. Иногда этот здоровяк ломал ветку о колено, чтобы ее было удобнее нести. Как-то Седрик тоже попробовал, но в результате заработал такой здоровенный синяк, что Карсон пришел в ужас и запретил ему делать это впредь.
– Надо будет потом вернуться с топором и повалить парочку вон тех огромных елей. Мы можем срубить их и оставить сохнуть до конца лета. Тогда на следующий год у нас получатся отличные дрова, которые будут гореть всю ночь. Ну, что скажешь?
– Да, было бы неплохо, – без энтузиазма согласился Седрик, понимая, что это означает еще больше тяжелой работы.
Кроме того, перспектива заготавливать дрова впрок заставила юношу осознать, что следующий год он, возможно, тоже проведет здесь. Ютиться в какой-то лачуге, есть мясо, приготовленное на костре, и носить Са знает что. Год, второй, третий… Неужели ему суждено тут состариться? Кто-то из хранителей говорил, что изменения, через которые проводят их драконы, превратят их в Старших и значительно продлят срок жизни. Седрик взглянул на тонкие чешуйки на тыльной стороне запястья. Торчать тут сто лет подряд? Обитать в крохотной избушке и заботиться о своей чудаковатой драконице – неужели таким будет смысл его существования? Когда-то Старшие казались ему изящными и прекрасными созданиями, жившими в удивительных городах, полных магии.
Вещи Старших, найденные в Дождевых чащобах при раскопках погребенных поселений, были загадочными: светящиеся самоцветы и ароматические камни, каждый со своим собственным сладким запахом. Графины, мигом охлаждавшие все, чем бы их ни наполнили. Джидзин – волшебный металл, который начинал светиться от прикосновения. Чудесные колокольчики, играющие на ветру никогда не повторяющиеся мелодии. Камень, хранящий воспоминания, разделить которые можно, прикоснувшись к нему… Так много поразительных предметов принадлежало Старшим. Но этот народ давно исчез с лица земли. И если Седрик и остальные хранители станут наследниками Старших, то они, без сомнения, окажутся гнилой ветвью семейного древа: хранители драконов, которые едва ли смогут летать, лишенные магии Старших, влачащие жалкое существование в самых примитивных условиях.
Порыв ветра окатил его душем холодных капель, пролившихся с голых веток над головой. Седрик со вздохом стряхнул их со своих штанов. Ткань истончилась и обтрепалась, превратившись в лохмотья.
– Мне нужны новые штаны.
Карсон протянул мозолистую руку и взъерошил его мокрые волосы.
– Тебе и шляпа тоже нужна, – заметил он буднично.
– И из чего, интересно, мы ее сделаем? Из листьев? – Седрик постарался, чтобы вопрос прозвучал иронически, а не горько. Карсон. У него есть Карсон. Лучше уж жить здесь, но с этим человеком, чем в удачнинском особняке, но без него.
– Нет. Из коры, – спокойно пояснил охотник. – Если нам удастся найти нужный сорт дерева. Помнится, в Трехоге жила одна мастерица, так она разделяла кору на волокна, а затем плела из них нечто вроде ткани, которую пропитывала смолой, чтобы сделать водонепроницаемой. Она изготавливала из этого материала шапки и, кажется, плащи. Сам я, правда, ни разу ничего не покупал у нее. Но, принимая в расчет наши нынешние обстоятельства, почему бы и не попробовать? Не думаю, что у меня осталась хоть одна целая рубашка или пара штанов.
– Из коры, – повторил Седрик насмешливо. Он попытался представить себе, как такая шляпа будет выглядеть, и решил, что лучше уж ходить с непокрытой головой. – Может, капитан Лефтрин привезет из Кассарика ткань? А до тех пор я постараюсь как-нибудь обходиться тем, что есть.
– Мудрое решение, поскольку деваться нам все равно некуда. – Подобная реплика в устах Геста была бы полна уничижительного сарказма. Однако у Карсона это прозвучало как добродушная шутка: человек искренне беспокоился о трудностях, которые им предстояло перенести вместе.
Ненадолго оба погрузились в задумчивое молчание. Карсон собрал солидную кипу хвороста. Он затянул ремень на вязанке и приподнял ее для пробы. Седрик с трепетом окинул взглядом свою вязанку: похоже, тяжелая, да и палки наверняка будут колоть его, а спина сегодня ночью опять разболится. А тут еще Карсон заботливо добавил несколько палок к его куче, увеличив ее в размерах. Седрик попытался подумать о чем-нибудь приятном. И предположил вслух: