Всего за 399 руб. Купить полную версию
– Все еще рано, фройляйн Роттенмайер?
Фройляйн Роттенмайер очень прямо сидела у маленького письменного стола и вышивала. Казалось, она окутана какой-то тайной. А высокий воротник и короткая пелеринка придавали ей торжественности. Это еще больше подчеркивала ее высокая прическа. С тех пор как умерла хозяйка дома, фройляйн Роттенмайер вот уже несколько лет жила в доме господина Зеземанна, вела хозяйство и надзирала за прислугой. Господин Зеземанн частенько бывал в отъезде и препоручал весь дом фройляйн Роттенмайер. Он ставил только одно условие: чтобы ничего в доме не делалось вопреки его дочурке. Ее желания – закон.
В то время как Клара с явным нетерпением второй раз спрашивала у домоправительницы, не пора ли появиться долгожданным пришельцам, Дета, держа Хайди за руку, уже стояла у дверей дома. Она спросила кучера Иоганна, только что слезшего с козел, можно ли в такой час беспокоить фройляйн Роттенмайер.
– Это не моего ума дело, – отвечал Иоганн, – позвоните, Себастиан вам откроет.
Дета позвонила, и вскоре ей открыл лакей в ливрее с большими круглыми пуговицами. Глаза у него тоже были большие и круглые.
– Я хотела спросить, могу ли я в такой час побеспокоить фройляйн Роттенмайер? – опять сказала Дета.
– Это не моего ума дело, – отвечал лакей. – Позвоните вот в этот звонок, и к вам спустится горничная Тинетта, – сказал Себастиан и без всяких объяснений исчез.
Дета снова позвонила. На лестнице появилась с насмешливым выражением лица горничная Тинетта в ослепительно белой наколке на голове.
– В чем дело? – спросила она сверху.
Дета в третий раз задала свой вопрос. Тинетта ушла, но вскоре опять появилась и крикнула сверху:
– Вас ждут!
Дета с Хайди поднялись по лестнице и пошли вслед за Тинеттой в классную комнату.
Дета вежливо остановилась в дверях, все еще держа Хайди за руку. Мало ли что может взбрести в голову такой девчонке в господском доме.
Фройляйн Роттенмайер медленно поднялась со стула и подошла к девочке, чтобы получше рассмотреть будущую компаньонку больной девочки. Внешний вид малышки, казалось, не слишком ее обнадежил. Хайди была в простеньком платьице из бумазеи и в старой соломенной шляпке. Она простодушно озиралась вокруг и с нескрываемым изумлением смотрела на высокую, как башня, прическу домоправительницы.
– Как тебя зовут? – спросила фройляйн Роттенмайер после того, как довольно долго смотрела прямо в глаза девочки, а та храбро не отводила взгляда.
– Хайди, – звонким голосом ответила девочка.
– Как ты сказала? Как тебя зовут? Да это, похоже, не христианское имя, ты, видимо, некрещеная?
Немного помолчав, фройляйн Роттенмайер вновь приступила к допросу.
– Какое имя тебе дали при крещении?
– А я уже не помню, – отвечала Хайди.
– Вот это ответ! – Дама возмущенно покачала головой. – Дета, эта девочка просто глупа или она изволит шутить?
– С вашего позволения, мадам, я все скажу за нее, она очень уж неопытная в жизни, – затараторила Дета, а сама украдкой больно ткнула Хайди в бок за неподобающий ответ. – Она вовсе не глупа и, Боже упаси, конечно же, не шутит, просто она что думает, то и говорит. Нынче она первый раз в господском доме и хорошим манерам не обучена. Но она послушная и, ежели мадам будет столь снисходительна, очень способная к учению. А крестили ее Адельхайдой, как и ее мать, мою покойную сестру.
– Ну что ж, это имя по крайней мере можно произносить, – сказала фройляйн Роттенмайер. – Однако, фройляйн Дета, я все-таки должна вам заметить, что девочка для своего возраста кажется достаточно странной. Я ведь вам говорила, что компаньонка для фройляйн Клары должна быть ей ровесницей, дабы они могли вместе учиться и вообще все делать вместе. Фройляйн Кларе уже двенадцать лет, а сколько лет этой девочке?
– С вашего позволения, – опять начала Дета, – я, сказать по правде, уже запамятовала, сколько ей годков. Она и впрямь маленько моложе барышни, но ненамного, а точно я сказать не могу. Ну уж десять-то годков ей есть, а может, и побольше.
– Мне восемь лет, дедушка говорил, – заявила Хайди.
Тетка опять ткнула ее в бок, но Хайди не поняла почему и нимало не смутилась.
– Что? Только восемь лет? – вознегодовала фройляйн Роттенмайер. – Четыре года разницы! И что с ней прикажете делать? Чему ты училась, девочка? По каким книгам?
– Ни по каким, – отвечала Хайди.
– Что? А как же ты научилась читать?
– А я не научилась, и Петер тоже, – сообщила Хайди.
– Боже милостивый! Ты даже читать не умеешь? Неужели ты и вправду читать не умеешь? – в ужасе воскликнула фройляйн Роттенмайер. – Но как это может быть? Чему же ты училась?
– Ничему, – честно призналась Хайди.
– Фройляйн Дета, – сказала домоправительница через несколько минут, в течение которых она собиралась с мыслями, – все это противоречит нашей договоренности. Как вы могли привести сюда этого ребенка?
Но Дета не позволила себя так быстро запугать и смело ответила:
– С вашего позволения, мадам, я думала, что именно такая девочка вам и нужна. Мадам говорила мне, какой она должна быть. Совсем особенной, не как все другие дети, вот мне и пришлось взять эту малышку, потому как дети побольше у нас совсем обыкновенные. По моему разумению, она вам как раз подойдет. А теперь мне пора идти, моя госпожа, поди, уже заждалась. Если мадам позволит, я вскоре еще зайду поглядеть, как ей тут живется.
Сделав книксен, Дета шмыгнула за дверь и бегом сбежала с лестницы. Фройляйн Роттенмайер чуть помедлила в раздумьи, а затем бросилась вслед за Детой. Она вдруг сообразила, что ей необходимо обсудить с теткой девочки кучу важных вещей, если ребенок и впрямь у них останется. А это уже случилось. От домоправительницы не ускользнуло, что тетка была твердо намерена оставить племянницу здесь.
Хайди все еще стояла у двери. А Клара все это время внимательно к ней приглядывалась, сидя в своем кресле. Потом она поманила девочку к себе:
– Подойди сюда!
Хайди подошла к креслу.
– Как тебе больше нравится, чтобы тебя называли: Хайди или Адельхайдой?
– Меня зовут Хайди и больше никак.
– Значит, я буду звать тебя Хайди, – сказала Клара, – по-моему, это имя тебе очень подходит, хотя я прежде никогда такого не слышала, да я и детей, похожих на тебя, тоже никогда не видела. У тебя всегда были такие короткие курчавые волосы?
– По-моему, да, – отвечала Хайди.
– Ты рада, что приехала во Франкфурт? – продолжала спрашивать Клара.
– Нет, но завтра я все равно вернусь обратно и привезу бабушке белую булку, – доложила Хайди.
– Какая ты смешная! – воскликнула Клара. – Тебя ведь привезли во Франкфурт для того, чтобы ты осталась со мной и чтобы мы вместе учились. А это, кажется, будет очень весело, ты ведь даже читать не умеешь. По крайней мере, на уроках теперь будет повеселее. Хоть что-то новенькое. А то эти уроки – такая скучища, утро тянется бесконечно. Вот ты сама увидишь, каждое утро ровно в десять является господин кандидат и начинаются уроки, до двух часов. Это так долго! Даже сам господин кандидат иногда подносит книгу к самому лицу, как будто он вдруг стал ужасно близоруким, а это он просто зевает, прикрывшись книгой. А фройляйн Роттенмайер время от времени достает свой большущий носовой платок и прикрывает им лицо с таким видом, словно она глубоко захвачена темой урока, а на самом деле она тоже зевает. Тогда и на меня нападает зевота, но мне приходится с ней бороться, потому что, если я хоть разочек зевну, фройляйн Роттенмайер тотчас же принесет рыбий жир и скажет, что у меня опять слабость. А хуже рыбьего жира ничего на свете нет, поэтому лучше зевоту скрывать. Но теперь мне уже не будет так скучно, я буду слушать, как ты учишься читать.
Услыхав про уроки чтения, Хайди задумчиво покачала головой.
– Ну что ты, Хайди, тебе непременно нужно научиться читать, все люди должны уметь читать. Господин кандидат очень добрый, он никогда не злится и очень хорошо преподает. Правда, когда он примется тебе что-нибудь объяснять, ты ничегошеньки не поймешь, но ты все равно молчи, а иначе он станет объяснять тебе снова и ты уже вконец запутаешься. Зато потом, когда ты что-то выучишь и узнаешь, ты сама поймешь, что он имел в виду.