Всего за 410 руб. Купить полную версию
Андрейка видел, что Юла неловко привстала на сиденье. Поднимаясь, она боднула головой висящую сосиску. А потом, как ни старалась, не смогла ухватить ее зубами. Ну нисколечко не откусила!
Юле посвистели, но добродушно. Кричали, советовали потренироваться и попробовать еще раз. Но она обиделась.
Когда Андрейка подошел к отъехавшим в сторону Ангелу и Юле, та стояла красная и злая.
– Это ты, – почти кричала она на Васю, – ты ездить не умеешь!
– Юла, уймись, – снисходительно улыбался Вася. – Да это же ерунда! Давай проедемся, сделаем еще попытку!
– Не хочу я никаких попыток! Еще раз позориться!
– Но ты же участвовала первый раз!
– Откуда ты знаешь, первый или не первый!
– Ну, пусть не первый! Какая разница! – успокаивал подружку Вася.
– Никакой! Разница в том, что ты мне надоел! Ты и твой пацан! Не повернись, не шуми! Не матерись! А пошли вы оба на…
Андрейка знал, что на свете существуют такие слова. Он слышал их и от пацанов во дворе, и от взрослых, и здесь, среди байкеров. Конечно, Андрейка не очень-то представлял, что они означают – так, догадывался.
Мама никогда их не произносила. И тетя Вера. Вася – почти не произносил.
А тут – девушка… Да так много и некрасиво…
– Ну что ж, – пожал плечами Вася, – вольному воля. Не звал я тебя и не держу. Думал, получится у нас что-нибудь – не получилось. Хой.
– Да иди ты… – И Юла опять завернула что-то такое трехэтажное, с теми же самыми словами.
Когда Вася и Андрейка вернулись после конкурсов к палаткам, там уже не было вещей Юлы. Она ушла. Как стало ясно позже, Юла переметнулась к другой группе байкеров, стоявшей поодаль.
Глава 18
Вечером на поляне снова выступала рок-группа.
– Пойдешь? – спросил Андрейку Вася.
– Опять будут греметь…
– Нет, это – потише. Пошли.
– Вася, мне такая музыка не нравится.
– Интересно! Экий ты разборчивый. Видно, мне на разборчивых везет.
Наверно, Вася имел в виду Юлу. Все-таки она ушла, и от этого было грустно даже Андрейке, хоть Юла его совсем не жаловала.
– Нет, я не… Мне просто совсем другая музыка нравится…
– Тебе нравится другая музыка. Какая? Песенки из детского сада?
– Нет. Но песенки хорошие бывают. – Андрейка не мог не заступиться за песенки. Он ведь так любил музыкальные занятия в детском саду!
– Может, тебе нравятся песни Филиппа Киркорова? – усмехнулся Вася. – Ты слушаешь попсу?
Не очень-то Андрейка знал, что такое «попса». Но словечко такое слыхал от мамы, а ей «попса» совсем не нравилась.
– Нет, – ответил Андрейка. – Попсу я тоже не люблю.
– Тогда какая же тебе нравится музыка?
– Знаешь… У меня она иногда бывает внутри…
– Что? Что бывает?
– Музыка…
Тут Андрейка напрочь смутился. Еще никогда и никому он не пытался рассказать о том, что бывает у него внутри. Даже маме он об этом никогда не рассказывал.
Ангел помолчал. Потом вздохнул и медленно произнес:
– Значит, у тебя внутри бывает музыка. М-да… А ты мог бы ее спеть?
– Нет… Ну, почти нет.
– Почему?
– Она такая… Она переменчивая… Инструменты у нее разные.
– Какие?
– Не знаю. Может, скрипки… трубы… Еще какие-то, но я не знаю, как они называются.
– И когда ты ее слышишь, эту музыку? Всегда?
– Нет. Иногда. Когда я один… Когда что-то происходит…
– А тогда, на крыльце, возле магазина… Ты ее слышал?
– Да.
– То-то ты так вздрогнул, когда я подошел. Тебе, малой, наверно, надо музыке учиться. Вон как ты гитару Степанычеву терзал. Кстати, песни Степаныча тебе нравятся?
– Нравятся!
– Ну я, вообще, мог бы и не спрашивать. М-да… Я подумаю, что можно сделать… с твоей музыкой. Придумаем что-нибудь. А вот на концерт я тебе сходить советую.
– Почему?
– Давай мы встанем подальше, чтоб не так гремело. А ты попробуешь эту музыку понять. Человек сочиняет такую музыку, которая звучит у него внутри. Понимаешь?
– Конечно.
– Вот и представь, что творится внутри человека, который сочиняет такую музыку, а потом ее играет. И представь, эта музыка многим нравится. Значит, у многих людей внутри творится то же самое. Это рок, брат. Тяжелый или полегче… Это, понимаешь, музыка людей. Вернее, одна из музык.
– Ангел, а что, все байкеры любят такую музыку? Ну, рок?
– Нет. Хоть и говорят, что байкер без рока не байкер, но люди разные. Разные на свете люди живут, понимаешь? Вот у тебя внутри музыка, а у меня… Черт его знает, что у меня внутри! Когда я с крыльями, когда без крыльев… – подмигнул Андрейке Вася и сокрушенно махнул рукой.
– Вася!
Андрейка бросился к Ангелу, потому что ему очень захотелось его обнять. Но обнять он смог только здоровенную Васину ножищу.
– Вася! Ты добрый внутри!
– Ага, – скривился Вася. – «На лицо ужасные, добрые внутри!»
– Нет, ты и на лицо красивый!
– Ну, если и «на лицо»…
Андрейке так и не понравилась музыка, звучащая со сцены. Но он попытался представить себе, что чувствовал человек, сочиняя эту музыку. Как билось бесприютное и в то же время бунтующее сердце этого человека. Как этому человеку тяжело! Будто бы он, бедняга, ищет выхода и не находит его. Будто бы один за другим его покидают все друзья, все близкие и родные люди… Разбиваются мотоциклы и сердца… Рушится мир…
Тяжелый рок еще звучал, но Андрейка перестал его слышать. Потому что внутри него зазвучала иная музыка.
Это был ответ. Тому мучающемуся человеку и его гибнущему миру.
Вечернее небо с первыми звездами, лес вдали. Мама и крепкая рука Ангела… Шоссе, идущее в рассвет, и надежный мотоцикл, летящий вдаль. Не разбивающийся, а крепкий, надежный мотоцикл, летящий вдаль.
Глава 19
– Не грусти, – сказал Васе Степаныч, когда узнал, что девушка покинула его друга. – «Была без радости любовь, разлука будет без печали».
– Может, я бы и грустил, если бы любовь была! – усмехнулся Вася. – Но что-то в этом есть. Наверно, во мне что-то не так. Один да один. Что-то я никак не обрету…
Вася не договорил, а Степаныч не стал расспрашивать, чего никак не обретет Вася. Он просто хлопнул Ангела по богатырскому плечу.
Надо сказать, что хлопок у Степаныча неслабый. Даже от четвертинки такого хлопка Андрейка улетел бы метров на десять. А Вася-Ангел даже не пошевелился. Только глянул на Степаныча вечно удивленными глазами.
После концерта все снова собрались у костерка. Побреньчав немного на гитаре, Степаныч обратился к своей подружке:
– Что это ты, Линда, такая смурная сидишь?
– Чем я тебе не нравлюсь? – повела плечами стриженная под пацана Линда.
– Ты мне нравишься, но настроение…
– Да я из-за Юлы. Думала, она шутит. А она свалила. «В гробу, – говорит, – видала я твоего байкера!» Обещала, что лучшего найдет. Ангел, ты что, девчонку удержать не мог?
– За что я должен был ее держать? – поинтересовался Вася. – За руку или за ногу? Может, за волосы? Так это неэстетично. И больно. Я за руль держусь, пока еду. И то могу не держаться. Если по прямой.
– Это верно, – подытожил Степаныч. – Жены уходят и детей забирают. А тут Юла! Пришла, ушла… Закрутилась, укатилась… Одно слово – юла.
– Все равно противно как-то. Печально… – вздохнула Линда.
– Она тебе подруга? – спросил Вася.
– Да нет. Так, знакомая. «Познакомь, – говорит, – с байкером. А то я с байкером ни разу…»
– На заднем сиденье не каталась! – усмехнулся один из ребят, сидевших у костра.
– Типа того. Но все равно… грустно это.
– Что же тут грустного? – не согласился Степаныч. – Может, ей вообще будет лучше не с байкером на заднем сиденье, а с водилой каким-нибудь – справа спереди. А вот кто знает сорок пять причин того, почему мотоцикл лучше женщины?
– Чо, прям сорок пять? – вроде как не поверила Линда. – Чо, прям лучше?
– Исключительно и безусловно! Принимаю предложения! И предположения!
Наверняка байкеры играли в такую игру не в первый раз. Все сразу оживились, и причины посыпались со всех сторон:
– Мотоцикл не показывает характер!
– Байк забеременеть не может!
– О! Точно! Не залетит!
– Байк вас ночью не разбудит!
– И не спросит: «Ну, ты меня любишь?»
– Ага!
– Мотоцикл не убежит к другому байкеру…
– И глазки ему строить не будет!
Причины так и сыпались. Каждое высказывание встречалось смехом, комментариями и восклицаниями. Уже не только парни, но и девушки то ли вспоминали, то ли придумывали эти причины: