Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
– Вам не понравился торт? – спросил вежливо.
– Понравился, – Лена отошла на безопасное расстояние, присела над раскрывшейся от удара коробкой. Мама будет ругаться. Этот ковер ручной работы она привезла еще в девичестве из Самарканда и очень его любила. А тут – жирный торт!
Мысли об испорченном ковре помогли ей отвлечься от Свешникова. Она вздрогнула, когда над ухом послышался вкрадчивый голос:
– Не расстраивайтесь, Елена Ивановна, ковер мы сейчас почистим.
Мы?! Он собирается чистить с ней ковер?! Ленка так удивилась, что даже злиться перестала. А Свешников уже закатывал рукава свитера.
– Несите веник и совок, – командовал он тем же тоном, каким раздавал распоряжения на педсоветах – начальник, понимаешь ли…
В комнату вошли мамы, увидели детей, копошащихся под столом, несказанно обрадовались.
– Что у вас случилось? – весело спросила Анна Станиславовна.
– Да вот, – Свешников поднялся на ноги, виновато посмотрел на Ленкину маму и произнес покаянно: – Антонина Петровна, мне нет прощения, я испортил ваш замечательный ковер. Я очень неловкий. Леночка так расстроилась…
«Леночка расстроилась». Надо же…
Мама вдруг повела себя удивительным образом – ласково посмотрела на Свешникова и легкомысленно махнула рукой:
– Дети, не переживайте! Бог с ним, с этим ковром! Новый купим. Сами-то не перепачкались?
Свешников осмотрел Ленку с ног до головы, словно перепачкаться могла только она одна, сказал скромно:
– Нет, Антонина Петровна, все в порядке. Я сейчас все уберу.
Вот какой он, оказывается, джентльмен! И вину на себя взял, и убирать собирается. Ленка скептически фыркнула. А ведь непрост Илюшенька. Ох как непрост!
Коверная возня продолжалась минут пятнадцать. Оскорбленная Ленка в процесс не вмешивалась, предоставила Илюшеньке возможность отдуваться самому. А он и отдувался, причем, как ни странно, с видимым удовольствием. И за накрытым столом продолжал ухаживать за дамами и одаривать комплиментами всех троих. Как говорится, всем сестрам по серьгам.
Матушки тоже чему-то радовались, переводили полные умиления взгляды с Илюшеньки на Леночку, переглядывались, перемигивались. А Ленке все больше казалось, что она очутилась в самом центре какого-то коварного семейного заговора. Она еле дождалась конца обеда. Невыносимо хотелось курить. Вот уйдут «гости дорогие», и она сразу же покурит. И не важно, что мама будет ругаться. Надо же ей как-то стресс снять! И потом, ей уже двадцать пять. Раз до замужества доросла, то уж до курения и подавно…
Гости уходить не спешили, день плавно перетек в вечер, а они все сидели – общались. Нет, Ленка была вовсе не против Анны Станиславовны, очень милая оказалась женщина, но вот ее сыночек был невыносим. Лена то и дело ловила на себе его насмешливые взгляды и из последних сил старалась не краснеть. Что ей какой-то там Илюшенька? Всего лишь очередной претендент.
Претендент? Мамочки! Да на что же он претендует? На нее, Ленку Селецкую? Обхохочешься…
Ее мучения закончились только в седьмом часу вечера. Гости дорогие заверили хозяев в своем искреннем расположении, поблагодарили за замечательно проведенное время, потоптались немного на пороге да и отбыли. Слава тебе господи!
– Ну, как он тебе? – спросила мама, убирая со стола.
– Никак! – Ленка выудила из сумочки сигареты и потопала на балкон, снимать стресс.
Как ни странно, мама не ворчала. Только посматривала на дочку задумчиво, улыбалась каким-то своим мыслям.
На следующий после эпохального события день на работу идти страшно не хотелось. Придешь, а там – Илюшенька, холеный, насмешливый, прознавший про ее темное прошлое. Ленка уже собиралась симулировать какую-нибудь ОРВИ и взять больничный, но в последний момент передумала. Что же теперь, все время бояться неведомо чего?
В тот раз ей повезло – свидеться со Свешниковым не довелось. И на второй день повезло. А вот на третий везение закончилось. В самом конце рабочего дня Ленку вызвали на ковер. Когда она, робко постучавшись, вошла в директорский кабинет, Свешников сидел за рабочим столом, изучал какие-то бумаги. Деловой костюм, сосредоточенная морщинка на лбу – ничего общего с давешним неформальным Илюшенькой. Когда он, не поднимая головы, небрежно махнул в сторону стоявших у стены стульев, Ленке стало обидно. Вот он какой двуличный, Илья Владимирович Свешников! В гостях – один, при исполнении – другой. Она плюхнулась на стул, закинула ногу за ногу, смотреть старалась дерзко и независимо.
– Как ковер? – неожиданно спросил Свешников, оторвавшись от бумаг.
– Что? – Такого начала беседы она никак не ожидала.
– Я спрашиваю, как себя чувствует ковер? – терпеливо повторил он.
– С ковром все в порядке, будет жить.
– Очень хорошо. – Свешников улыбнулся и как-то сразу опять стал неформальным.
– Вы меня за этим вызывали? – спросила осмелевшая Ленка.
– Не только. Вообще-то, у меня есть еще один вопрос.
Ленка удивленно выгнула бровь – что еще за вопрос?
– Что вы делаете сегодня вечером?
– Я?!
– А вы видите тут другую барышню?
Ленка повертела головой, как будто в самом деле надеялась обнаружить в кабинете кого-то третьего. Не обнаружила. Испуганно посмотрела на Свешникова, сказала с достоинством:
– У меня на сегодня запланирована генеральная уборка.
Свешников хмыкнул.
– Считайте, что от генеральной уборки я вас отмазал.
– Ради чего?
– Давайте поужинаем сегодня вместе или просто погуляем.
Поужинаем или просто погуляем! Вот это да! Эх, была не была! За спрос ведь не бьют.
– Вы приглашаете меня на свидание?
Свешников расплылся в довольной улыбке, энергично закивал головой.
– А зачем? – на всякий случай уточнила Ленка.
– Там видно будет, – задумчиво произнес непостижимый Свешников.
Они поняли это сразу. Поняли оба, что это любовь. Ленка еще боялась поверить в свое счастье, от поцелуев краснела, от ласк шарахалась, а Свешников, похоже, для себя давно уже все решил.
– Женимся! – сказал он не терпящим возражения тоном ровно через месяц после начала их романа.
– Как женимся? – Сердце ее забилось быстро-быстро, в глазах вдруг защипало.
– Как женятся все нормальные люди, – Свешников поцеловал ее в висок. – Свадьба, гости, тамада, кольца, подвенечное платье. Ты же не против подвенечного платья?
– Я против тамады, – прошептала Ленка.
– Хорошо, тамаду вычеркиваем. Ну, пошли?
– Куда?
– Обрадуем матушек, испросим благословения…
Ленка решилась спросить его об этом только после свадьбы. До того все как-то стеснялась. Муж собирался на работу.
– Илюша. – Она потянула его за рукав пиджака.
– Что? – Свешников поправил галстук, смахнул с рукава невидимую пылинку.
– Можно задать тебе один нескромный вопрос? – Ленка замялась.
– Давай свой нескромный вопрос, – он поцеловал ее в щеку. – Да побыстрее, а то я уже опаздываю.
Ленка, сделав глубокий вдох, решилась:
– Зачем тебе нужно было устраивать цирк со смотринами?
Свешников глянул на нее задумчиво, поцеловал еще раз, теперь уже в губы, ответил весело:
– А как же мне еще было до тебя добраться? На педсоветах ты сидела хмурая, в мою сторону даже не смотрела, фыркала на каждое замечание.
– Я фыркала?!
– Ты фыркала!
– А ты мое отчество до сих пор путаешь!
– Я путаю? Отчество родной жены?!
– Так, Свешников, стоп! Я не поняла, ты ко мне тогда на смотрины с серьезными намерениями приходил?
– С самыми наисерьезнейшими. Вообще-то, я не большой любитель таких увлекательных мероприятий, но как только я узнал, кто претендентка…
– Что? – поторопила его Ленка.
– Я сразу решил – вот он, шанс добраться до тебя.
– Зачем?
– Как это зачем? Чтобы жениться, разумеется…
Лизе было очень стыдно. Она лишь недавно призналась себе в том, что счастье лучшей подруги стало для нее поводом для печали. Нет, она радовалась за Ленку и желала ей только самого лучшего. Ей искренне нравился Свешников, и она надеялась, что у них с Ленкой все будет хорошо. Но теперь у подружки появилась семья. А семья – это очень серьезно. Это важнее всего на свете. И не нужно обижаться, что теперь Ленка навещает ее не так часто, как хотелось бы. У Ленки – новая жизнь. А у нее, Лизы, жизнь старая, и она не имеет права отвлекать подругу от семейного счастья своими проблемами.