Александр Дюма - Сальватор. Книга II стр 6.

Сальватор поднял пса до вершины стены. Тот, ухватившись когтями передних лап за гребень стены и упираясь задними лапами о стену, перевалил через нее и спрыгнул в парк. Сальватор подпрыгнул, ухватился за гребень стены и, медленно подтянувшись на руках, словно гимнаст, стал поднимать тело.

Через секунду он уже сидел верхом на каменной стене.

– Ну, а теперь ваша очередь!

Стоявшие внизу мужчины посмотрели на препятствие.

– Черт возьми! – произнес Жан Торо.

– Как! Ты, плотник, мастер из мастеров, самый умелый из всех?!.

– Дьявольщина, если Туссен Лувертюр не побоится, что я его раздавлю, и поможет мне подняться, – сказал Жан Торо, – я смогу попробовать перелезть.

– Я-то не побоюсь! – ответил Туссен Лувертюр.

– Предупреждаю тебя, Туссен, я вешу сто пять килограммов, – сказал Бартелеми Лелон.

– Это чуть больше, чем два мешка угля, – ответил Туссен. – А мне приходилось поднимать и три. А как же потом залезу я?..

– О, как только я поднимусь, тебе не о чем будет беспокоиться.

– Ну, тогда лезь! – сказал Туссен.

И угольщик помог Жану Торо влезть на стену так же, как за четверть часа до этого Сальватор помог сделать это Жюстену и генералу.

Через несколько секунд Жан Торо сидел на стене рядом с Сальватором. Он успел вовремя, поскольку, хотя подъем и длился очень мало времени, Туссен начал уже гнуться под тяжестью гиганта.

– Вот так! – сказал Жан Торо.

Вынув из кармана моток веревки, он сделал на конце что-то вроде петли.

– Держись за веревку, да покрепче, – сказал он Туссену.

Туссен ухватился за конец веревки.

– Держишься? – спросил Жан Торо.

– Да.

– Крепко?

– Крепко, будь спокоен!

– Тогда снимайте, – сказал Жан Торо, – это уже взвешено!

И, подтянув одной рукой руку Туссена, он схватил его за ворот бархатной куртки и поднял до уровня гребня стены, словно тот был маленьким ребенком.

Тут Туссен попытался было ухватиться руками за гребень стены.

– О, это лишнее… – произнес Жан Торо.

И, схватив свободной рукой угольщика между ног, втащил его на стену, опустил вниз ногами по ее другую сторону и отпустил. Тот упал в парк.

Затем, приготовившись последовать за другом, сказал:

– А теперь моя очередь.

Но Сальватор, положив руку на ногу гиганту, заставил его замолчать.

– Слышишь? – спросил он.

– Что?

– Тихо!

Вдали послышался стук копыт скачущей во весь опор лошади.

Стук копыт приближался.

Затем послышалось конское ржание.

Ржала ли это несущаяся галопом лошадь или одна из тех, что были спрятаны вместе с коляской? Единственное, что сумел различить Сальватор, – это тень лошади и всадника, которые начали уже вырисовываться на уровне рощицы, где была спрятана коляска.

Всадник быстро приближался.

– Прыгай, Жан Торо! Прыгай! – крикнул Сальватор.

Жан Торо скорее рухнул со стены, чем спрыгнул с нее.

Затем, как он уже раз сделал, Сальватор свесился по ту сторону стены, держась руками за ее гребень.

После чего, подтянувшись на руках, он посмотрел на дорогу.

Всадник был закутан в плащ.

Но, несмотря на это, Сальватор узнал в нем Лоредана де Вальженеза.

– Это он! – пробормотал молодой человек.

И легко спрыгнул на землю. В это время Роланд глухо зарычал.

– В путь! – сказал Сальватор. – Нельзя терять ни минуты! Если, конечно, еще не поздно!

И Сальватор бросился в парк. Его помощники последовали за ним.

Глава XXXV

Ночь комиссионера

А где же были Мина и Жюстен? В этом-то и состоял весь вопрос.

В те дни, когда Мина ждала Жюстена, она была поблизости от скамейки, где Сальватор ее увидел в первый раз. Но еще не было случая, чтобы Жюстен приходил в тот день, когда его не ждали. Ведь расставаясь, молодые люди назначали место их следующей встречи.

Сальватор побежал к замку. Жан Торо и Туссен Лувертюр последовали за ним.

Говоря, что Сальватор побежал, мы делаем ошибку: в парке, заросшем колючим кустарником, крапивой и высокой травой, бежать было невозможно. К парку, казалось, уже многие годы не прикасалась рука человека, и он в прямом смысле напоминал девственный лес на улице Ада.

Роланд со сдавленным повизгиванием тянул в сторону зарослей, где была обнаружена могилка ребенка, но Сальватор, ломясь сквозь чащу, удерживал собаку рядом с собой.

Они достигли берега пруда.

Там Жан Торо и Туссен Лувертюр на секунду остановились.

Сальватор стал глазами искать причину их замешательства.

– Это статуи! – сказал Туссен Лувертюр.

Двоих помощников Сальватора остановили изображения мифологических персонажей, которые благодаря игре луны словно ожили и, казалось, покинули свои постаменты для того, чтобы наброситься на людей, вторгшихся в их владения.

Что же касается Роланда, то он, узнав пруд, вознамерился было снова в него броситься. Но тут Сальватор остановил пса.

– Потом! Потом, Роланд! – прошептал он. – Сегодня у нас другая задача.

С того места, где они находились, видны были все окна фасада старинного здания. Ни в одном окне не было света.

Сальватор прислушался. Ему показалось, что в стороне, противоположной той, откуда он прибежал, раздался голос Жюстена, зовущий Мину.

– О, неосторожный! – сказал он. – Хотя он ведь не знает…

И устремился на голос, сказав своим помощникам:

– Возвращайтесь туда, откуда мы пришли. И что бы ни случилось, не делайте ничего, пока я вас не позову.

И все побежали назад.

Сальватор и Роланд обогнули пруд, выбрав для этого самые темные места парка, то есть берег, к которому деревья подступили ближе всего.

Роланд побежал вперед. Казалось, он догадался, кого ищет его хозяин.

Пес и человек выскочили на одну из поперечных аллей парка как раз в тот самый момент, когда Жюстен и Мина бросились в объятия друг друга.

Первым человеком, которого увидела Мина, обведя глазами вокруг, был генерал де Премон. Девушка испуганно вскрикнула.

– Не бойся, милое дитя, – сказал Жюстен. – Это друг!

В это время с другой стороны аллеи показались Сальватор и Роланд.

– Тревога! Тревога! – сказал Сальватор. – Нельзя терять ни минуты!

– Что происходит? – спросила слегка испуганная Мина.

– Происходит то, дорогая Мина, что мы вас похищаем.

– Мина?.. – прошептал генерал. – Так звали мою дочь!

И он, вытянув руки, направился к Мине.

Но Сальватор не дал ему времени сказать ни слова девушке.

– Действуем тихо и быстро! – сказал он. – В коляске вы расскажете друг другу все, что хотели бы рассказать. У вас для этого будут два дня и две ночи!

И с помощью Жюстена потащил девушку к тому месту стены, где им надо было перелезать.

– Лезьте, Жюстен! – сказал Сальватор.

– А моя бедная Мина?.. – спросил тот.

– Лезьте наверх! – повторил Сальватор. – Я ведь вам сказал, что нельзя терять ни минуты!

Жюстен подчинился.

– Прощайте, мсье Сальватор! Прощайте, мой милый друг! – прошептала девушка, подставляя молодому человеку для поцелуя свой белый лоб.

– Прощайте, сестра, прощайте! – сказал Сальватор.

И поцеловал ее в лоб.

– О, и я тоже, – сказал генерал. – Я хочу поцеловать это дитя!

Губы генерала прикоснулись ко лбу девушки. Затем, положив руку на голову Мины, генерал произнес:

– Будь счастлива, дитя! – сказал он голосом, полным слез. – Тебя благословляет отец, который пятнадцать лет не видел дочь… Да хранит тебя Бог!

В последних словах была заключена целая молитва: «Я прошу Господа смилостивиться над тобой, так же, как я просил бы об этом за свою дочь!»

– Быстрее, быстрее! – сказал Сальватор. – Теперь каждая минута стоит часа, а каждый час – целого дня!

– Я жду, – сказал Жюстен, сидя верхом на гребне стены.

– Хорошо! – произнес Сальватор.

И одним броском очутился рядом с ним.

– Теперь, – сказал он генералу, – возьмите девушку на руки, чтобы мы смогли ее поднять.

Генерал взял девушку, словно Милон из Кротона поднимал барашка. Затем, держа ее на ладонях вытянутых рук, приблизился к стене. Молодые люди, обхватив одной рукой ее за талию, стали поднимать Мину на стену, а генерал помогал им, подталкивая ее за ноги.

Когда Мина очутилась на гребне стены, Сальватор приказал: