Всего за 179 руб. Купить полную версию
Да уж. Декларировать хорошо, да сделать трудно. Можно подумать, работодатели из «достойных» фирм с утра к ним в дверь очередь занимали!
Однако у Олега хватило ума тайком обратиться с просьбой к отцу. Тот подсуетился, включил старые связи, пристроил сына довольно удачно – не по специальности, конечно, но близко к ней. А что – довольно приличное чиновничье место нашел, в аппарате районной администрации. Для начала, как говорится, пятым подползающим у третьего заместителя, но в дальнейшем с большими перспективами. Екатерина Васильевна, узнав об этой новости, очень обрадовалась – мол, это именно то, что доктор прописал! – а потом вдруг усмехнулась с сарказмом, плеснув в сына неизжитой обидой:
– Хм! Надо же, как это он про тебя вспомнил… Столько лет дела до сына не было, а тут надо же! И свадьбу организовал, и место нашел. Но запомни, сынок, этот человек спроста ничего не делает! Смотри, потом предъявит тебе счет. Я бы на твоем месте крепко подумала, прежде чем принимать от него такую заботу.
Олег почему-то не сказал ей всей правды. Что сам к отцу с просьбой ходил. Берег мамино самолюбие. Пусть, мол, думает, что она для сына самый главный человек в жизни. Иногда брошенной мужем женщине не за что больше цепляться, кроме своей материнской самоотверженности. Если мама сама себе такой постулат придумала, что же – пусть.
Соня в отношения Екатерины Васильевны и Олега не вмешивалась, хотя многое ей казалось странным. А может, и не было в этом ничего странного… Кто знает. Сравнить-то все равно не с чем было. Ее мать и отец уж пятнадцать лет как на кладбище в родном городке лежали, Соню мамина сестра воспитывала, тетя Люба. Но за ней отродясь не наблюдалось такой истовой любви-самоотверженности. Да и откуда? Она ж в бабьем одиночестве всю жизнь прожила, своих детей не было. Это уж потом, когда гирю-племяшку с плеч сбросила, сошлась с кем-то. Присылала пару фотографий, вроде ничего мужичок. На вид плюгавенький, конечно, но какого уж Бог послал. Соня за тетю Любу рада была…
Отец Олега его потом и в смысле «перспектив» не бросил. Как-то сразу и резво двинулась карьера Олега вперед, слишком подозрительно резво, чтобы не разглядеть в этом невидимую власть нужной «волосатой руки». Соня только диву давалась, наблюдая, как муж шагает по строчкам административного штатного расписания! Через полгода – уже должность в информационно-техническом отделе! Еще через полгода – главный специалист! А еще через полгода – уже начальник отдела!
Правда, на этой должности Олег и остановился. Отец его полгода назад умер, не успел с бывшими друзьями-управленцами положенных коньяков выпить и шашлыков съесть. Так Соня до конца и не уяснила – кем он был.
А ее никто никуда не двигал. Самуил Яковлевич пригласить пригласил, но особо не баловал. Два года оттрубила в стажерах по полной программе. И «принеси-подай», и «за сладеньким к чаю сбегай» – всякое бывало… Служебную дедовщину, как говорится, еще никто на законодательном уровне не отменял. А как тряслась перед экзаменом, чтобы получить заветные корочки, это ж отдельная песня была! И потом, когда самостоятельно пошла в первый процесс… Она до сих пор его помнит, в мельчайших деталях. Так волновалась, что вместо принятого обращения к судье «ваша честь» ни с того ни с сего выпалила: «ваше величество»! Судья аж поперхнулась и долго выдохнуть не могла – рвущийся наружу смех сдерживала.
А потом ничего, пошло-поехало. Начали вырисовываться перспективы – и профессионально-амбициозные, и приятно-материальные, соответственно. Кто ж его знает, где бы она сейчас была, если б не оборвали карьерный взлет те самые две полоски на палочке-тесте? Две полоски, великая семейная радость, распахнутые счастьем глаза Олега, счастливый вздох Екатерины Васильевны. Да и сама она, помнится, ходила в таком же счастливом обалдении… Вплоть до самых родов ходила. А потом… Потом началась другая жизнь. Да кто ж знал…
Вообще-то, конечно, надо было знать. Зря она тогда на поводу у Олега пошла. Надо было своим умом жить, а не мужниными амбициями! Да еще эта привычка дурацкая – каждую мелочь, каждую деталь протекания своей беременности обсуждать… Требовала же врачиха из женской консультации – надо сделать тест на выявление врожденных пороков плода! А она зачем-то это требование на семейный совет вынесла…
– Хм… Еще чего! – искренне возмутился Олег. – Да что они там, в этой твоей консультации, себе позволяют! Я здоров как бык, ты тоже здорова. Еще чего! Ребенок еще не родился, а его заранее унижают сомнениями! Прямо беспредел какой-то! Нет уж, я своего сына в обиду не дам! Чтоб какие-то тупые медицинские тетки…
– Но всех заставляют, Олег…
– Вот именно – заставляют! Это ты правильно сказала. Им главное – заставить, окунуть фейсом в дерьмо сомнений! Мазохизм от медицины, называется! Мы одни умные, а все кругом – дураки.
– И впрямь, Сонечка… – робко, как всегда, поддержала сына Екатерина Васильевна. – Ну сама подумай – откуда чего? Все эти тесты такие приблизительные… Напутают чего-нибудь, тебя до смерти напугают… Будешь потом ходить и волноваться, а тебе вредно! И на ребеночке может отразиться!
– Вот именно! – с энтузиазмом подхватил Олег. – Своим умом надо жить, самим себе верить! Нет, придумали же… Родители абсолютно здоровы, а ребенок, значит, может родиться с врожденными пороками! Бред, чушь!
– Так мне что, отказываться от теста? Там расписку требуют.
– Ах, они еще и требуют! Да кто они такие, чтобы требовать? Лучше бы о твоем эмоциональном спокойствии больше пеклись!
– Да-да, – согласно кивнула Екатерина Васильевна. – У моей знакомой дочка, когда беременная ходила, сделала этот самый тест… Ну, и что ты думаешь, Сонечка? Объявили ей результат – у вас, мол, пороговый риск рождения ребенка с синдромом Дауна… Ох, в каком они страхе до самых родов жили! Дочка вся извелась, чуть с нервным срывом в клинику не загремела! Это на шестом месяце беременности, представляешь? Дурные мысли-то из подсознания никуда не денешь, как себя ни уговаривай… А потом в положенный срок родила абсолютно здорового ребеночка! Вот вам и весь пороговый риск! И никто ведь не объяснил ей заранее, что у молодой матери при условии отсутствия генетических заболеваний в семье этот риск практически равен нулю!
– Правильно! А зачем? Пусть понервничает, пусть знает свое место. А как ты хотела, мам? Это ж наша медицина, административно-карательная.
– Ведь у тебя, Сонечка, не было в семье… Ну, этих самых… генетических заболеваний?
– Нет, что вы.
– И чего тогда нам бояться? Олежка прав.
– Ой, ну все, мам, хватит уже, – страдальчески сморщил красивое лицо Олег. – Хватит, закроем тему. Про всякие вредные тесты забываем, ждем здорового ребенка! Не будем сами себе нервы щекотать, мы нормальные здоровые люди, а не мазохисты, в конце концов. Пиши завтра расписку, Сонь, что отказываешься.
– Ладно…
Врач в консультации очень потом сердилась. Даже Олегу звонила, пыталась что-то объяснить про обязательность. А он ей нахамил. Вежливо так нахамил. Сказал – спасибо, мол, за старание. Может, вы и хороший врач, но, к сожалению, административной системой воспитанный… Возьмите с моей жены, мол, расписку, подшейте в папочку и оставьте ее в покое, наконец. Ей еще носить и рожать…
Роды были очень тяжелыми. Даже в памяти ничего не осталось – одни провалы. И боль, бесконечная боль… Сознание не справлялось, боль вырывалась из нутра звериным криком.
Было еще что-то в этой боли. Ощущение тревоги, горький вкус подступающей развязки драмы. А потом вдруг отпустило, и она поплыла в забытьи…
Помнится, последняя мысль была вяло-удивленная – откуда здесь, в стерильной родовой, котенок? Такой слабый мяукающий писк… Надо бы прогнать, он же с улицы может быть, заразный… Да уберите же наконец котенка…