Всего за 499 руб. Купить полную версию
Она и сейчас видит себя. Вот она тихонько открывает дверь, одной рукой хватает чемодан, в другой держит сумку, не спеша спускается по лестнице с замирающим сердцем, без следа слез на лице, с трудом переводя дух. Господи, какой же тяжелый чемодан! Наверняка она просто устала. Еще несколько шагов, и вот она толкает дверь подъезда, выходящего на бульвар Дидро, и сразу же сворачивает налево, оставляя вокзал за спиной.
7
Она положила на бортик раковины паспорт, открытый на странице с фотографией, и посмотрела на себя в зеркало. Глаза перебегают туда и обратно. Взяла паспорт в руки и глянула на дату выдачи: 1993. Достаточно давно, может получиться. Вероника Фабр, родилась 11 февраля 1970-го. Разница небольшая. В Шевро. Она не имела ни малейшего представления, где этот Шевро находится. Может, в Центральной Франции? Ни сном ни духом. Надо будет выяснить.
Переводчица. Вероника говорила, что она переводила с русского и английского. Софи и иностранные языки… Немного английского, совсем чуть-чуть испанского, и все это теперь так далеко. Если ей придется доказывать свою профессиональную принадлежность, на этом все и кончится, но она не очень представляла, с какой стати такая катастрофа могла приключиться. Придумать какие-нибудь невероятные языки, вроде литовского? Или латышского?
На фотографии, кстати, совершенно безличной, обычная женщина – короткие волосы, заурядные черты. Софи посмотрела на себя в зеркало. Лоб у нее побольше, нос пошире, да и взгляд совсем другой… Но кое-что можно подправить. Она наклонилась, открыла пластиковый пакет и достала все, что купила в универмаге «Монопри» на бульваре: ножницы, набор косметики, темные очки и краску для волос. Последний взгляд в зеркало. И она принялась за работу.
8
Она попыталась прочесть свою судьбу. Поставив чемодан рядом, она разглядывала табло с расписанием поездов, вчитываясь в пункты назначения, время отправления и номера путей. Стоило ошибиться с пунктом назначения, и все могло пойти прахом. На первом перегоне следовало избегать высокоскоростных поездов, потому что там ты заперт на всю поездку. Подыскать достаточно многолюдный город, в котором можно без труда затеряться. Взять билет до конечной станции, но выйти раньше на случай, если служащий в кассе вспомнит, куда она брала билет. Она сгребла кучу буклетов и на круглом столике вокзального буфета разработала хитроумный маршрут, который должен был привести ее из Парижа в Гренобль. Путешествие будет долгим, хватит времени передохнуть.
У билетных автоматов настоящая давка. Она проходит вдоль стойки, за которой работают кассиры. На случай полагаться нельзя, выбирать надо самой. Никаких женщин – говорят, они более наблюдательны. Слишком молодой человек тоже не подходит – есть риск немного ему понравиться, и тогда он ее вспомнит. Она нашла свое счастье в самом конце стойки и встала в очередь. По принятым правилам, каждый направлялся к первому освободившемуся окошку. Придется что-нибудь придумать, чтобы попасть к намеченной цели.
Она сняла темные очки. Лучше было б сделать это раньше, чтобы не привлекать внимание. Теперь об этом постоянно придется помнить. Народу много, но ее очередь подошла чуть раньше, чем нужно, поэтому она отвернулась, сделав вид, что не заметила, как какая-то проныра пролезла вперед, и в результате оказалась именно у того окошка, которое наметила. У преступников тоже есть свой бог-покровитель. Она постаралась придать голосу твердость, притворилась, что роется в сумке, когда спрашивала билет до Гренобля на 18:30.
– Сейчас посмотрю, остались ли еще места, – ответил служащий и застучал по клавиатуре.
Об этом она не подумала. Теперь она не могла ни поменять пункт назначения, ни отказаться от билета – это осталось бы в памяти кассира, который в данный момент вглядывался в экран, дожидаясь ответа центральной службы. Она не знала, что делать, подумала, не повернуться ли и уйти – на другой вокзал, чтобы уехать в другое место.
– Сожалею, – ответил наконец кассир, впервые глянув на нее, – но на этот поезд мест нет.
Он набрал что-то на клавиатуре.
– Остались места на двадцать сорок пять…
– Нет, спасибо… – Она ответила слишком быстро. Попыталась улыбнуться: – Я подумаю…
Почувствовала, что все обернулось неправильно. Она сказала нечто, не заслуживающее доверия, не то, что сказала бы в подобном случае обычная пассажирка, но ничего другого ей просто не пришло в голову. Прочь отсюда, немедленно. Она взялась за сумку. Следующий пассажир уже стоял за ней и ждал, пока она освободит место, нельзя терять времени, она повернулась и ушла.
Теперь предстояло подыскать другое окошко, другое направление, а заодно и другую стратегию: спросить так, чтобы была возможность выбрать без колебаний. Несмотря на проведенный ею тщательный отбор, Софи леденила мысль, что кассир мог ее запомнить. В этот момент она заметила вывеску «Герц»[2] в вестибюле вокзала. На этот час ее собственное имя уже известно и объявлено в розыск, но не имя Вероники Фабр. Она могла расплатиться наличными или чеком. А машина означала мгновенную независимость, свободу передвижений, и эта мысль затмила все; она уже толкнула стеклянную дверь агентства.
Двадцать пять минут спустя недоверчивый работник агентства заставил ее внимательно осмотреть темно-синий «форд-фиесту», чтобы убедиться в его замечательном состоянии. Она ответила ему вымученной улыбкой. У нее было время подумать, и теперь она чувствовала прилив сил – впервые за последние десять часов. От нее, безусловно, ждут, что она постарается как можно быстрее выбраться из Парижа. В ближайшее время ее стратегия будет основана на двух решениях: сегодня вечером снять комнату в какой-нибудь гостинице в парижском предместье, а завтра купить новый номерной знак и инструменты, чтобы установить его на место старого.
Петляя по улицам парижского пригорода, она ощутила себя сравнительно свободной.
«Я жива», – подумала она.
К глазам снова подступили слезы.
9
КУДА ЖЕ ПОДЕВАЛАСЬ СОФИ ДЮГЕ?
«Ле Матен», 13.02.2003, 14:08
Специалисты были единодушны, а прогнозы наших источников расходились не более чем на несколько часов: Софи Дюге будет задержана максимум в течение двух недель.
Однако прошло уже более восьми месяцев, а самая разыскиваемая во Франции женщина исчезла.
Официальные сообщения, многочисленные пресс-конференции и заявления сводились к тому, что уголовная полиция и Министерство юстиции перекладывали ответственность друг на друга.
Восстановим события.
28 мая этого года около полудня приходящая прислуга месье и мадам Жерве обнаружила тело шестилетнего Лео. Ребенок был задушен в своей постели парой шнурков от ботинок. Полицейские силы были немедленно приведены в боевую готовность. Почти сразу подозрение пало на его няню Софи Дюге, родом из Оверни, двадцати восьми лет, на чьем попечении был ребенок и которая бесследно исчезла. Первые же установленные факты указывали на виновность молодой женщины: квартира не была взломана, мадам Жерве, мать ребенка, оставила Софи Дюге в квартире около 9 часов утра, полагая, что ребенок еще спит… вскрытие показало, что к этому времени он был давно уже мертв – его, безусловно, задушили ночью во сне.
Уголовная полиция возлагала большие надежды на то, что арест произойдет в кратчайшие сроки, поскольку это преступление вызвало волну возмущения. Широкое освещение данного дела в прессе было обусловлено и тем фактом, что малолетняя жертва оказалась сыном близкого сотрудника министра иностранных дел. Вспомним, что крайне правые в лице Паскаля Мариани, а также некоторые организации – часть из которых считается распущенными – воспользовались случаем, чтобы потребовать восстановления смертной казни за «особо циничные преступления», в чем их шумно поддержал депутат от правых Бернар Стросс.