Всего за 229 руб. Купить полную версию
Блэк кивнул, и она заметила, как он нежно коснулся подушечками пальцев атласной материи ее платья. Он наблюдал за тем, как его пальцы скользят по ее юбкам, этот его жест показался невероятно романтичным.
– Теперь моя очередь. – Блэк приподнял голову и посмотрел на нее. – Как вам удается терпеливо сносить всю эту монотонную череду балов, эти бессодержательные, скучные разговоры, которые не только не позволяют узнать о собеседнике ничего нового, напротив, лишь обнажают тот факт, что вы окружены пустыми бездушными прихлебателями?
Она улыбнулась и обратилась взглядом к усыпанному звездами небу.
– Я пишу. – Закрыв глаза, Изабелла глубоко вдохнула аромат влажной травы, прислушиваясь к шуршанию опадающей листвы и невольно чуя едкий запах дыма печных труб. – Я представляю себе, что нахожусь не здесь, а где-нибудь в другом месте.
Она почувствовала, как он придвинулся к ней вплотную, его ноги касались ее бедер.
– Куда вы направляетесь? – прошептал Блэк, и шепот окутал лаской ее дрожащее тело.
Она наслаждалась этим не дающим покоя, соблазнительным голосом и ощущениями, которые он в ней пробуждал.
– Туда, где я могу быть сама собой. Где никого не заботят ни мои родители, ни обстоятельства моего прошлого. Где можно позабыть обо всем.
Глаза Изабеллы широко распахнулись, когда она почувствовала, как его пальцы коснулись ее лица. Он смотрел на нее так пристально, что она явственно осознала необходимость отодвинуться, оказаться от него подальше, но не могла пошевелить и пальцем, безвольная, утонувшая в глубине его глаз.
– Ты никогда не должна становиться кем-то другим, Изабелла. Особенно со мной.
Она вздрогнула, и он провел большим пальцем по ее подбородку, наклонив ее голову и внимательно рассматривая в лунном свете.
– Если какие-то люди и не хотят видеть тебя такой, какая ты есть, они не заслуживают того, чтобы тратить на них время.
Блэк оказался настолько проницательным и близким, что она была по-настоящему околдована его нежными речами.
– Я думаю, ты само совершенство, Изабелла.
– Милорд… – прошептала она, когда он склонил голову, стремясь коснуться своими губами ее губ.
– Блэк, – пробормотал он, и его губы скользнули по ее щеке. – Зови меня просто Блэк.
Его дыхание ласково обдувало изящную раковину ее ушка, все ее тело казалось безвольным и словно охваченным внутренним жаром. Изабелла почувствовала, как его нос коснулся ее затылка. Затем – касание атласной мягкости его губ. О, какое искушение!
– Блэк, – прошептала Изабелла, сама не сознавая, просит она его продолжить или остановиться.
– Расскажи мне, о чем ты пишешь, Изабелла?
Она резко моргнула и зажмурила глаза, почти оказавшись в его объятиях.
– Я… мои сочинения не предназначены для широкой публики, милорд.
– Ты можешь на меня положиться. Я никогда не предам тебя.
Изабелла поняла, что и в самом деле может ему доверять.
– Я придумываю дамские истории.
– Романы, – пробормотал он бархатным, глубоким голосом. – Для женщин?
– Да, – согласилась она, и ее щеки залились румянцем.
Что должен он о ней думать? Сначала дневник, а потом они сидят, обнявшись в темноте, и она позволяет его губам скользить по ее щеке. Граф решит, что она доступна и аморальна. Падшая женщина, которой можно воспользоваться в темноте пустынного сада. Почему бы и нет? Ведь она ведет себя именно так.
– Способ сбежать от мира с его строгими правилами и установками, – шептал он, – в царство фантазий, где можно думать и чувствовать как хочется, невзирая на пол и связанные с ним условности.
– Блэк, – едва слышно промолвила Изабелла, но на этот раз в ее шепоте звучала мольба. О чем только она его молила?
– Волшебные легенды о любви, – протяжно произнес он, его губы ласково коснулись ее подбородка.
Она откинула назад голову, его рука скользнула вниз по ее шее к маленькой впадинке у ключицы, которую он нежно ощупал холодными пальцами.
– Истории о страсти, желании…
Изабелла резко вздохнула сквозь приоткрытые губы, сердце тяжко стучало в груди. Она не могла ответить ему. Любое слово слишком опасно. Нельзя признавать справедливость его догадок, даже если они и справедливы.
– Ты расскажешь мне свою историю, Изабелла? – Он обнял ее крепче, лиф ее платья коснулся его груди, его дыхание щекотало ее ушко. – Историю испепеляющей страсти и запретного желания…
– Пожалуйста, я…
– Я знаю. – Он играл пальцами с ее локонами, выбившимися из прически и опустившимися на нежную шею. – Ты не можешь более оставаться здесь со мной.
– Д… да, – пробормотала она, дотрагиваясь до накрахмаленной манишки его белоснежной рубашки. – Не могу.
– Мне никогда не удавалось успешно противиться тому, что я делать не должен, но очень хотел, – прошептал Блэк, устремив свои губы к ее устам. – А тебе, Изабелла?
О, она была более успешна в борьбе с собой. Ее всегда страшила возможность повторить судьбу матери.
– Белла? – Легкими, как перышко, губами он дотронулся до ее губ. – Можешь ли ты устоять?
Изабелла резко моргнула.
– Я должна! – воскликнула она и рванулась прочь.
Его фрак соскользнул с ее плеч и упал на каменную скамью. – Доброй ночи, лорд Блэк.
Он смотрел, как она поднялась со скамьи и ускользнула во тьму. Ветер усилился, проникая сквозь плотный заслон садовых кустов, образующих стены лабиринта. Где-то резко прокричал филин. Изабелла оглянулась назад, обнаружив графа стоящим там, где они вместе сидели всего несколько секунд назад.
Их взгляды встретились, и тихий голос, манящий и соблазнительный, прошептал: «Впервые я увидела Смерть на балу, мы танцевали вальс, и я страшилась его, страшилась того, что он заставлял меня чувствовать, заставлял хотеть. В ту ночь я бежала от него, однако Лорд Смерть по-прежнему оставался у меня за спиной, преследуя меня, и я желала, чтобы он меня настиг».
Глава 3
Даже в смерти своей она была прекрасна. Фарфоровая кожа лица, лишенная цвета, делала ее похожей на ангела. Ее кудри, рассыпавшиеся по черному бархату, свободно обвивали его руку. В лунном свете они отливали серебром и напоминали мерцающие шелковые нити. Он опустил голову, вдыхая аромат ее роскошных волос, представляя себе, как они развеваются вокруг ее тела, как он перебирает эти локоны своими тонкими пальцами.
Она лежала так спокойно, так умиротворенно, что он не мог устоять и медленно приподнял голову, отрываясь от ее прекрасных волос, чтобы коснуться холодных алебастровых щек. Некогда они были столь округлы и румяны, однако все краски жизни ее покинули. Он склонился, чтобы поцеловать ее губы, которые больше не отливали пастельным розовым цветом. Прощание. Расставание. Их уста соприкоснулись, ее холодные, его – еще холоднее. Вечный поцелуй Смерти…
Блэк внезапно очнулся ото сна. Он сидел на постели, темные тени скрывали стены его спальни, горло горело от отчаянного крика.
Она приснилась ему. Мертвая, лежащая в его объятиях. Ее нежная, чуть румяная кожа лишена тепла и цвета. Некогда гибкое тело недвижимо застыло в его руках. Искры в ее зеленых глазах погасли, сменившись непроницаемой пеленой.
Мертва. Он не мог этого вынести.
Тяжело вздохнув, Блэк отбросил одеяло и встал, потянувшись к черному бархатному халату, брошенному на спинку кресла. Накинув его, он завязал вокруг талии пояс, скрывая наготу, подошел к окну и положил руку на раму. Мерцающий огонек освещал другое окно в расположенном через дорогу особняке, и его расслабленные пальцы судорожно сжались в кулак. Это было ее окно. Изабеллы.
Он по-прежнему чувствовал на своих пальцах ее ускользающий аромат. Стоило закрыть глаза, и Блэк видел ее такой, какой она предстала перед ним всего несколько часов назад в лабиринте – ресницы опущены, губы призывно приоткрыты. Неземное видение, воплощенная мечта. В темноте в его объятиях ее нежное тело прижималось к нему. Он видел желание в манящих изумрудных глазах, чувствовал, как оно воспламенило ее, и не мог противиться искушению.