Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Был у нее один смешной случай, вскоре после того, как они с Тупицыным расстались. Расстались – это, конечно, громко сказано. Невозможно расстаться с человеком, которого видишь ежедневно, а иногда даже по ночам. Просто все у них кончилось с обоюдного согласия и при полном взаимопонимании. Надо отдать должное Петру Константиновичу, никогда впоследствии он ни единым намеком не напоминал об их связи, ни единой душе, будто этой связи и вовсе не было. В сущности, он был замечательным человеком, не желающим причинять никому боль.
Но зато другие помнили и делали порой весьма неожиданные выводы. В конце декабря, когда всей больницей праздновали Новый год, в отделении к тому времени уже появился новый хирург Леснов Виктор Николаевич, Карина изображала на балу Снегурочку. Правду сказать, выбор кандидатуры на эту роль выглядел несколько странно. Знойная чернобровая Карина совсем не походила на холодную Снегурочку. Но она сама напросилась. Ей просто необходимо было находиться в центре внимания. Этот новый доктор, холостой, обаятельный, неизменно корректный, одевавшийся со вкусом и говоривший по-столичному правильно, уже полностью завладел ее мыслями.
Одна беда – он никак не выделял Карину из массы других сотрудников. Был предупредителен, вежлив, но и только. Иногда ей казалось, что Леснов на самом деле холоден как лед. Однако по отделению вскоре стали распространяться слухи о какой-то несчастной любви, из-за которой молодому доктору пришлось сменить место жительства, и Карина вбила себе в голову, что за безразличием Леснов просто старательно скрывает незаживающую рану, может быть, даже боится испытать эту боль снова.
И еще она вбила себе в голову, что они обязательно будут вместе. Только, твердо запомнив урок, преподанный ей Надеждой Николаевной, она не пыталась больше лезть на рожон. Она не собиралась предлагать себя, мужчина сам должен сделать выбор. Просто нужно ему подсказать.
Бал удался на славу. Карина добилась своего, все время была в центре внимания и пользовалась бешеной популярностью. Впрочем, к этому она давно привыкла. А когда художественная часть закончилась и все уселись пировать вокруг елки, Карина уже успела переодеться в эффектное красное платье, вдруг выяснилось, что человек, ради которого она так старалась, незаметно ушел.
Ничего глупее и придумать было нельзя. А она уже навоображала себе, как он подсядет к ней за праздничный стол и завяжет разговор, и его серые глаза будут смотреть на ее лицо не отрываясь, а потом они вдвоем, слегка пьяные, уйдут из больницы и будут бродить по расцвеченным новогодними огнями улицам, а сверху будет сыпаться тихий белый снег.
Но Леснов взял и ушел. Один. Даже не пригубив шампанского. Он вообще отличался редким для медика равнодушием к спиртному. Но хотя бы шампанского в Новый год он мог выпить, ведь это то самое время, когда нужно загадывать желания!
Но, видимо, желания хирурга были направлены куда угодно, только не на Карину. Это открытие испортило ей весь праздник. Ей стало невыносимо стыдно за дурацкие кривляния в костюме Снегурочки, тошно от собственного оживления, от сладких мечтаний, от роскошного вечернего платья цвета крови. Поняв, что планы провалились, Карина потеряла ко всему интерес и только никак не могла выбрать, чем себя утешить – отправиться тихо домой или шумно напиться, махнув на все рукой.
Не случилось ни того, ни другого. Правда, выпила она в тот раз чуть больше, чем обычно, и это помогло унять боль и разочарование. А когда дружный коллектив, уже основательно поднабравшийся и развеселившийся, начал рассыпаться на мелкие группки и парочки, и произошел тот нелепый случай, показавший, что усилия Карины не совсем пропали даром.
Банкет проходил в большом актовом зале административного корпуса больницы, по периметру которого были расставлены столы, а в центре красовалась наряженная елка. Пол был усыпан конфетти и разноцветными ленточками серпантина. Собирались со всех отделений, на минутку забегали даже те, кто в эту ночь дежурил. Слишком допоздна не засиживались, как-то это было не принято. После полуночи народу в зале оставалось совсем немного – кто-то уже отправился домой, кто-то, распалясь, уединялся в укромном уголке, кто-то, обычно молодые мужчины, сбивались в компании и шли за добавкой. Дежурные, разумеется, оседали в своих отделениях.
Карина на этот раз задержалась допоздна. На столах уже было все съедено, по залу бродили какие-то покачивающиеся тени, рассматривая на просвет пустые бутылки, за елкой грузный весельчак патологоанатом Луньков рассказывал двум пьяненьким медсестрам анекдоты, и те преувеличенно громко и визгливо смеялись.
Карина никак не решалась уйти, хотя это нужно было сделать давно. Но теперь ее пугала перспектива оказаться на заснеженных улицах одной, посреди веселых огней. Нужно будет ловить такси, ехать в чужой машине на край города, возвращаться в квартиру, где царствуют болезнь и страдание, да еще и выслушивать фырканье Наташки, которой сегодня пришлось весь день быть рядом с мамой…
Она все еще колебалась, когда вдруг к ней подплыл веселенький, разряженный Олег Игнатьевич, заместитель главного врача по гражданской обороне. У него была военная выправка, хитрая улыбка и странная фамилия Беда. На свою должность он попал, выслужив офицерскую пенсию, и теперь вовсю наслаждался жизнью.
– Кариночка, – сказал он без долгих предисловий, – вы сегодня ослепительны. Я хочу вам показать убежище на случай атомной войны.
Карина засмеялась и напомнила, что видела убежище сто раз, потому что именно там, в подвале, проходили занятия по гражданской обороне.
– Или сегодня должна начаться война? – легкомысленно спросила Карина.
Беда укоризненно покачал головой.
– Типун вам на язык, Кариночка! – с улыбкой сказал он. – Как в песне поется, пусть горит там что попало, лишь бы не было войны!.. А убежище я вам хочу показать, потому что вы ничего подобного еще не видели. Вас ждет сюрприз!
– В самом деле? – спросила Карина.
– Уверяю вас, – многозначительно заявил Беда и, наклоняясь к ее уху, прошептал: – Скажу по секрету только вам, у меня там даже припрятана бутылочка шампанского! Пойдемте, честное слово!
Карине вдруг стало весело. Олег Игнатьевич всегда казался ей легким и забавным человеком, от которого невозможно ждать подвоха. Конечно, она понимала, какой интерес им движет, но не считала, что он представляет для нее какую-то опасность.
– Ну что ж, если вы настаиваете, – сказала она. – Пойдемте! Но предупреждаю: рассчитывать вам не на что! Вы можете только обожать меня издали…
– Карина! – возмущенно прогудел Олег Игнатьевич. – О чем вы говорите!
Убежище представляло собой обширное подвальное помещение под административным корпусом с надежными металлическими дверями. Внутри, по идее, предусматривалась принудительная вентиляция с очисткой воздуха, автономная электростанция и необходимый запас продовольствия. Ничего этого не было, потому что вечно не хватало денег, зато на голых бетонных стенах в изобилии были развешаны таблицы, информирующие о действии ударной волны и проникающей радиации. Кроме этого, был ящик с противогазами устаревшей модели, несколько рядов стульев, сцепленных, как в кинотеатре, облезлый стол и запертый на ключ шкаф.
Теперь к этому богатству добавилась гора спортивных матов, сложенных в углу. Стулья были сдвинуты в сторону, а посреди убежища красовалась сверкающая огоньками крохотная елка.
От неожиданности Карина даже ахнула, войдя в раскрывшуюся с железным скрипом дверь. Убежище считалось самым унылым местом в больнице после морга, естественно, и увидеть здесь маленькое сверкающее новогоднее деревце казалось чудом.