Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Да потому, что раньше Агриппине не было дела до собственной внешности. Нет, неправда, было, конечно, – она, например, покупала одежду только давно зарекомендовавших себя, исключительно бронебойно-качественных брендов upper-middle класса. И пусть угнаться за девочками, родители у которых были очень богатые (дочь медийного лица училась в элитной школе – правда, попала она туда потому, что эта школа по счастливой случайности оказалась рядом с Агриппининым домом) она не могла – девочке этого было и не надо. У неё были свои критерии отбора – и она ими дорожила.
Но сейчас…
В принтере торчал листок с адресом, телефоном и схемой – как удобнее от станции метро пройти к некому ДК, в котором… В котором шёл кастинг в мюзикл! Настоящий профессиональный мюзикл, не какое-нибудь самодеятельное шоу.
Книжки книжками и конкурсы конкурсами, а Агриппина Градова, дочь одного из главных ценителей литературы земли русской, любила петь. И мечтала о сцене. Чтобы стоять в свете софитов, петь – и чтобы это у неё получалось великолепно! Агриппина пела дома, пела в школе, и в музыкальной школе, которую в прошлом году уже окончила, тоже пела – пока там были занятия по хору и вокалу. Агриппине нравилось, как она поёт, подругам нравилось, учителям. Папа расплывался в улыбке, когда его девочка исполняла что-нибудь, – и только мама не придавала значения дочкиному увлечению. Она считала, что уметь играть на фортепиано и гитаре культурному человеку нужно, конечно, обязательно: чтобы подобрать аккомпанемент, гостей увлечь и развлечь, спеть с ними что-нибудь вроде «Качнётся купол неба…» Но и достаточно. Певичка – это не профессия. Только интеллектуальная деятельность, только работа мозга смогут сделать человека человеком. Так что читай, Граня, книжки, анализируй, запоминай, ориентируйся на получение серьёзного гуманитарного образования – и становись личностью!
Поэтому Граня не расстраивала маму. И папу – который в этом вопросе маму полностью поддерживал. С удовольствием читала классику и все книжные новинки, которыми снабжали её родители, на уровне со взрослыми могла поддержать серьёзную беседу, в литературном диспуте участвовать – одним словом, очень образованная была девочка. Отличница. Интеллектуалка. Не пустышка и не ханжа.
И, как стало теперь понятно, не красавица.
Да не возьмут её ни в какой мюзикл! Это ведь не хор имени Верёвки, где телеса исполнительниц спрятаны под необъятными сарафанами, и где надо просто стоять единым поющим организмом. В мюзикле-то ещё и танцуют…
Танцевала Агриппиночка с удовольствием и драйвом, но вот как это будет выглядеть со сцены – никогда раньше не задумывалась…
И пусть кастинг, на который собиралась Агриппина, был не на главные роли, а всего лишь представлял собой добор в вокальную группу первого сопрано, девочка заволновалась и забегала. Надо переодеться! Надо измениться! Надо продемонстрировать себя в лучшем виде – себя, а не только своё прекрасное первое сопрано! По интерфейсу, как говорится, встречают…
Агриппина принялась возить туда-сюда вешалки в шкафу. Дорогие, но блёклые хипстерские рубашки, свитерки и джинсики, однотипные платья в стиле «сафари», карлсоновские комбинезоны и похожие друг на друга пиджачки – всё, оказывается, такое заурядное, уныло-казуальное, а то, что парадное, – как на подбор, в бешеных рюшках или как будто из гардероба учительницы-ромашки.
Дя-я-я… День, когда ты вдруг видишь себя со стороны, – это день глобального стресса. День, когда жизнь меняется. Когда ты уже больше не можешь быть тем, кем был раньше. Но… Продолжаешь им быть – к своему безграничному ужасу.
Кастинг начнётся уже через сорок минут. Какая там очередь? Какие перспективы? Есть шанс успеть? Да и – стоит ли вообще туда идти?
Агриппина Градова не привыкла сдаваться. Позитивное сознание и спокойная уверенность в себе – счастливые качества, которые смогли сформировать в её характере родители, не позволяли впасть в депрессию.
Ну и какой от них тогда толк?
А такой, что они заставили девочку действовать!
Конечно!
Агриппина вылетела из своей комнаты, вихрем пронеслась по коридору, задев бедром и чуть не сбив с ног ледащего дяденьку, который, накурившись, двигался из кухни в гостиную, ворвалась в мамину комнату и прыгнула на весы. Мама-груша контролировала свой вес, фиксируя показатели в висящем на стене малипусеньком блокнотике. Агриппина быстро пролистала его, отыскала последнюю запись.
Та-ак, с мамой всё ясно. И сейчас на экранчике весов высветится и её, Агриппинин, результат.
Сейчас-сейчас…
Дочь-грушкатоже должна узнать о себе правду.
Последний раз Агриппина взвешивалась полгода назад, в этой же комнате на этом же аппарате – просто ради интереса. С трудом вспомнив предыдущий результат и сравнив его с тем, который увидела сейчас, девочка слезла с весов… На три килограмма больше, чем в прошлый раз. И… На пять восемьсот пятьдесят (мама фиксировала свои результаты с точностью до грамма) больше, чем родная матушка! Вот это Груша! Вот это точно – нельзя скушать! Вернее, наоборот – людоеду-мясоеду как раз-таки найдётся, чем попировать.
Это было грустно.
По меньшей мере…
Именно грустно Агриппина поплелась к себе. Это понятно, что она будет худеть, ясно, что не сдастся – но хорошо выглядеть надо ПРЯМО СЕЙЧАС! Несправедливо, чтобы из-за неудачной наследственности не исполнилась мечта.
Юбка-колокольчик! Летняя, на пышном чехле! А-ля бывший имидж теле-тёти из передачи про здоровье. Широкая, чуть ниже колена, автоматически формирующая талию. Отправлена за немодностью в расход – и, кажется, всё ещё ждёт своей очереди на выброс в кладовке. Найти её немедленно!
Пусть на кастинге думают, что Агриппина глупая и не соображает, что в летней юбке поздней осенью не ходят, но выглядеть со сцены она будет замечательно! Грушенька в костюме колокольчика – и поёт как соловей! Вернее, грушевидность никто как раз и не заметит!
…Агриппина искала упорно, Агриппина рылась в пакетах, которые мама собирала, раскладывая по принципу: «помойка» и «отправка родственникам в Крыжополь», Агриппина верила, искала и не сдавалась. И Агриппина нашла!
Включила утюг, разложила на ковре юбку – и в это время в комнату влетела мама. Взволнованная, деловитая.
– Граня, ну что? – в нетерпеливом ожидании подскочила она к дочке. – Заполнила?
Эх… Конечно, про мамину просьбу в вихре стремительных событий Агриппина-то и забыла…
Схватив листок, девочка бросилась читать то, что там написано. Утюг стоял на ковре, юбка ждала завершения процесса глажки…
«Какие проблемы современной жизни ты хотел бы видеть отражёнными в книгах для детей и подростков? – было написано перед таблицей. – Отметь в соответствии с важностью для тебя в баллах от 0 (проблема не значима абсолютно) – до 5 (проблема очень важна! Актуальна и насущна!»). И дальше была таблица, куда все эти баллы нужно было вписать напротив граф, где значились:
1. Ксенофобия;
2. Наркомания;
3. Судьбы приёмных детей и детдомовцев;
4. Проблемы инвалидов;
5. Последствия развода родителей;
6. Педофилия;
7. Проблема молодёжных субкультур;
8. Гомосексуализм;
9. Проблемы экологии и загрязнения окружающей среды;
10. Защита бездомных животных;
11. Патриотизм;
12. Веротерпимость».
Мама смотрела удивлёнными глазами.
И с недовольным выражением лица.
Да – с таким, как будто её обманули в лучших чувствах.
Облапошили…
И кто – родная дочь!
– Граня, ты… Ты ничего не сделала? – тихо начала мама, постепенно набирая обороты. – Я попросила тебя написать двенадцать цифр! Двенадцать – только и всего! Цифра – секунда, цифра – секунда, Граня! А ты… Что случилось, девочка?