Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Мы, ожидающие, двинулись вперед, посмотреть, как подходит, пыхтя, паром. Был он невелик и, пока не приблизился настолько, чтобы мы увидели облупленную краску, казалось, что он просто дрейфует. Бабушка не ошиблась, он износился, он устал. Папина лодка тоже была не новая, он и купил ее из вторых рук, но держалась она молодцом, как человек, выросший на море. А вот паром капитана Билли, все ж — немного побольше, зачах, словно старая баба. Я застегнула кофту от ветра, и стала смотреть на Эдгара и Ричарда, других сыновей капитана, которые спрыгнули на берег и ловко, споро помогали брату привязывать паром.
Подошел отец, улыбнулся, погладил меня по руке. Одну секунду я радовалась, думая, что он меня увидел с лодки и решил поздороваться. И тут увидела, что он смотрит на нижнюю палубу, на люк пассажирской кабины. Ну, конечно! Он пришел встретить маму с Каролиной. Сестрицына голова показалась первой, в голубой шали из-за ветра. Волос высовывалось ровно столько, чтобы она была точь-в-точь как девица с рекламы сигарет.
— Эй, пап! — кричала она на ходу. — Мама, папа пришел, — бросила она через плечо, в каюту. Появилась и мама. Идти по трапу ей было труднее, чем сестре, потому что, кроме большой сумки она тащила объемистую корзину.
Каролина мелькнула на узкой палубе и легко спрыгнула на пристань. Папу она чмокнула в щеку, это всегда меня раздражало. Кроме нее, я не видела, чтоб кого-нибудь целовали на людях. Меня, во всяком случае, она целовать не собиралась — кивнула, ухмыльнулась и протянула: «Ли-ис». Папа поспешил к маме и перехватил корзину. Вроде, ничего особенного, но очень уж трогательно они улыбались и болтали, выбираясь на берег.
— Ой, Луиза! — сказала мама. — Спасибо, что привезла тележку. Там еще продукты.
Я улыбнулась, гордясь своей предусмотрительностью, хотя вообще-то послала меня к парому бабушка.
Из каюты вылезли еще две женщины с острова, а потом, к моему удивлению, — мужчина. Обычно мужчины размещались на мостике, при капитане. Правда, этот был старый и незнакомый. С виду он казался крепким, как моряк или лодочник. Волосы под морской фуражкой были седые, густые и не очень стриженные. Усы и борода — тоже белые, теплое пальто, хотя стоял апрель… Нес он ну, этот… саквояж, наверное — тяжелый, потому что, поджидая, пока сыновья капитана управятся с багажом и продуктами, он опустил его на землю.
Мама показала свои коробки, мы с папой осторожно поставили их на тележку. Пришлось приспособить наклонно, боком, иначе бы они не влезли. Я понимала, что идти придется медленно, а то, если споткнешься, вся улочка будет в муке и крупе.
Искоса я разглядывала незнакомца. Принесли и поставили рядом с ним две потертые сумки и небольшой чемодан. Теперь на него глядели все. Если не думаешь здесь остаться, столько багажа не привезешь.
— Вас кто-нибудь встретит? — участливо спросил Ричард.
Незнакомец покачал головой, глядя вниз, на багаж. Чем-то он был похож на заблудившегося ребенка.
— А жить вам есть где? — спросил Ричард.
— Да.
Незнакомец поднял воротник, словно хотел защититься от нашего промозглого ветра, и нахлобучил фуражку по самые брови.
Теперь толпа на пристани просто подалась в его сторону. У нас было мало тайн и сюрпризов, разве что погода. Ну, что ж это, чужой человек! Откуда он, где он жить будет?
Мама коснулась меня локтем.
— Пойдем, — тихо сказала она, кивая папе. — Бабушка разволнуется.
Редко я так сердилась — уйти домой, когда тут такое творится! Но мы с Каролиной послушались и, оставив позади загадочную сцену, поплелись по усыпанной ракушками улочке, между изгородями домов. Идти рядом могли только четыре человека. Ракушки мешали тянуть повозку, у меня даже в зубах отдавалось.
У нас на острове так мало земли, что хоронили мы у дома, в садике.