Они быстро вскарабкались на холм; папа немного задыхался: ведь он привык сидеть за баранкой грузовика, а не взбираться на высокие холмы.
Наверху оказалось очень красиво. Дети даже пожалели, что не знали об этом месте раньше, когда ходили в лес на прогулки.
- Смотрите! - вдруг воскликнул Мадс. - Здесь кто-то был!
- Ты нашёл следы? - недоверчиво спросил папа.
- Я нашёл бумагу от завтрака! И уверен, что она брошена сегодня, потому что ночью был дождь, а бумага сухая и нисколько не покоробилась.
- Интересно! - сказал папа. - Скажи, мама, их завтрак был завёрнут в такую бумагу?
- Нет, - грустно покачала головой мама. - Нам не по карману покупать вощёную бумагу для завтраков. Я всегда кладу завтраки в пакеты из-под сахара.
- Да, значит, это не их следы, - вздохнул папа.
- Здесь были рабочие. Вот и кофе пролит, а у Мины и Милли не было с собой кофе, - сказала Мона.
- Попробуем поискать их с другой стороны холма, - предложил папа.
Все спустились вниз. Ни Милли, ни Мины здесь не было. Папа аукал, аукал, но ему отвечало только эхо. Идти было трудно. В некоторых местах деревья росли так густо, что казалось, будто здесь никогда не ступала нога человека.
- Настоящие джунгли, - пробормотал папа. - Трудно себе представить, чтобы наши девочки были здесь.
Он уже хотел повернуть назад, как Мадс воскликнул:
- Смотрите, там, на пне, что-то лежит!
Все бросились к пню и замерли от удивления. На пне лежала пачка маргарина! Папа, прищурившись, взглянул вверх, как будто ждал, что сейчас на них посыплется маргариновый дождь.
- Странно, - сказала мама, - кто бы это мог оставлять на пнях такие вещи?
- Маргарин кто-то ел. Смотри, тут следы маленьких зубов, - заметил Мадс.
- Это мышь, - сказал папа.
- Пройдём ещё немного вперёд, - предложила мама.
Они стали пробираться прямиком через чащу. Вдруг Мадс показал на другой пень. На этом пне стоял мешочек с овсянкой. Он был открыт, словно кто-то, уходя, нарочно открыл его и сказал: "Ешьте, пожалуйста".
- Овсянка куплена в Тириллтопене, я вижу по упаковке, - заметил папа.
- Тш-ш-ш-ш! Глядите! - Мадс отвёл ветки ёлки и выглянул. - Там, на пне, спиной к нам сидит Милли и смотрится в зеркальце!
Все спрятались под ёлку.
- Странно! Она сидит совершенно неподвижно и смотрится в зеркальце! Не надо подходить всем сразу, а то она испугается. Лежите здесь, а я подползу к ней один.
Мама хотела что-то сказать, но папа только махнул ей рукой и пополз к Милли.
Неожиданно под ним громко хрустнула ветка. Папа даже не заметил этого звука, но мама и дети, спрятавшиеся за ёлкой, видели, как Милли встала, потом снова села. И всё время она не отрывала глаз от зеркальца. Вдруг рядом с ней показалась Мина; в руке она держала нож, а глаза у неё были завязаны чёрной лентой. Она не вынимала нож из ножен, но грозно им размахивала.
- Медведь приближается! - с ужасом сказала Милли, глядя в зеркало. - Теперь я уже вижу его чёрную шерсть!
Мина от страха оцепенела.
- Смотри, у него усы! Рубашка! Он машет рукой! Это не медведь! Это наш папа!
- Эй! - осторожно позвал их папа.
- Нет, это не папа, папа никогда не говорит нам: "Эй!" Это заколдованный медведь!
- А ты сними повязку и увидишь, что это папа! Папа! Это ты?
- Я, я, не бойтесь! - крикнул им папа.
- Но если ты заколдованный медведь, мы можем тебя расколдовать. К тебе только надо прикоснуться ножом и сказать: "Ёлки-палки, зреет рожь, колдовство снимает нож". Теперь ты расколдован! - сказала Мина и прикоснулась к папе ножом, не вынимая его из ножен.
Папа от удивления не мог вымолвить ни слова. К девочкам подошла мама. Ей хотелось и плакать, и смеяться. Она обняла девочек.
- Скажите, а зачем вы оставили на пнях маргарин и овсянку? спросил папа у Милли и Мины.
- Чтобы медведь съел маргарин и овсянку, а не нас, - ответили девочки.