Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
– Я тебя почему ещё пригласил? – начал Миша. – Это мой отец – он, как ты видишь, живёт один.
Михаил Петрович насторожился.
– Пожалуйста, позванивай ему и спрашивай – что нужно. Я далеко. А не дай Бог что-нибудь случиться – и помочь некому.
– Да я и так всё понял, – Иван, дурачась, отдал честь.
Уходя записал номер своего телефона на обоях в прихожей – над стареньким телефонным аппаратом.
Долго размышлял Михаил Петрович над словами сына. Получается, что Миша переживает за отца? Странное дело. Увиделись первый раз пару дней назад. И вот уже парень волнуется. А разве такое может быть? Он, Михаил Петрович, ни о ком никогда не заботился. Может, это не забота, а продуманный план? Только приняв решение сменить замки после отъезда сына – Михаил Петрович смог уснуть.
С самого утра Миша снова куда-то исчез. Сказал – за покупками. Через 4 часа поезд, а он решил по магазинам пробежаться. Михаил Петрович злился. Но не мог понять «почему» – из-за нерасторопности сына или терзала обида за утекающее время, которое можно было бы провести вместе? Наконец в дверь позвонили. За Мишиной спиной маячили два парня с огромной коробкой в руках.
– Пап, я тебе машинку стиральную купил. Твоя ведь не работает, – Добры-молодцы, матерясь, втащили коробку в прихожую. Миша обратил внимание на то, как часто задышал отец.
– Ты что?! – возмутился он. – Не смей так волноваться! Было бы из-за чего! Как я тебя в таком состоянии оставлю?
Михаил Петрович не мог ничего ответить. Кто-то очень сильный сжал сердце и не собирался отпускать.
– Где твои таблетки?! – в Мишином голосе послышался страх.
Михаил Петрович трясущимися руками достал пузырёк. Через несколько минут железная хватка исчезла.
– Пап, я тебе деньги оставлю – чтобы машинку подключили. Чёрт, не успеваю уже. Давай быстренько присядем на дорожку, – Миша сел на тумбочку в прихожей.
Но Михаил Петрович неожиданно сорвался с места и подбежал к мешку с рисом. Видя, как отец что-то судорожно ищет в рисе – Миша испугался.
– Пап, ты чего?
– Миша, помоги мне! Быстро!
Сын подбежал и стал неловко топтаться возле мешка.
– Высыпай его! – скомандовал отец.
– На пол?! – в Мишином голосе был ужас.
– Ну, высыпай же! Я не сошел с ума… – умоляюще закончил фразу Михаил Петрович.
Миша с трудом, но всё-таки опрокинул мешок с рисом. Михаил Петрович начал быстро и смешно перебирать крупу. Неожиданно в его руке оказался ключ от тайника. Не отвлекаясь ни на секунду, Михаил Петрович подбежал к стене, ловким движением отогнул ковёр и вставил ключ в сейф.
– Ну ты, отец, даёшь… – Миша усмехнулся – сообразив что к чему.
А Михаил Петрович, тем временем, достал из сейфа шкатулку. С тоской посмотрел на содержимое, и резко захлопнул.
– Возьми, сынок.
Миша вздрогнул. Но не от вида шкатулки, а услышав первый раз обращение – «сынок».
– Пап, да чего ты выдумываешь? Ещё подумаешь, что я за этим ехал!
Михаил Петрович схватил Мишу за руку и насильно усадил на диван.
– На дорожку, – пояснил.
– Пап… – начал Миша.
– Помолчи, – оборвал Михаил Петрович.
Посидели. Встали.
– Пап… – снова попытался сказать Миша.
Но Михаил Петрович всучил сыну шкатулку и убрал руки. Он начал легонько подталкивать Мишу к двери.
– Пап… – в третий раз попробовал Миша.
– Ничего не говори. Пожалуйста. Езжай с Богом! И… спасибо, что приехал, сынок.
Михаил Петрович буквально вытолкал сына за порог. Закрыл дверь. Достал заветный пузырек. И заплакал – глухо и неумело. Тут же о чем-то вспомнил. Подбежал к окну. Миша уже вышел из подъезда, но, пройдя несколько шагов – обернулся. Нашёл взглядом окно – помахал рукой.
– С Богом, сынок, – одними губами прошептал Михаил Петрович.
Под ногами хрустел рассыпанный рис, но он не обратил на него никакого внимания.
Милые бранятся…
В споре рождается … что-то
– Телевизор!
– Компьютер!
– Телевизор!
– Компьютер!
– Телевизор!!!
– Компьютер!!!
Спор не прекращался последние полчаса. С того момента, как Люда любовно пересчитала деньги – неожиданно вернувшийся долг, о котором уже забыли за давностью лет. Заботливо скрепила купюры резиночкой, и даже вложила бумажку с надписью «15 000». Затем деньги были убраны в комод – место хранения абсолютно всех финансовых поступлений. С того момента судьбу внезапно появившейся суммы определить не получалось.
– Надо купить компьютер! – настаивал муж Гена.
– Какой компьютер?! – возмущалась жена. – У тебя уже есть один!
– Да он старый, как моя жизнь! Еле работает,-
– А для чего он нужен? Ты только о себе думаешь, эгоист! – закипала Люда.
– Сама ты эгоистка! Компьютер мне нужен для работы, и ты это прекрасно знаешь!
Люда даже задохнулась от такой наглости мужа:
– Какой работы?!! Ты на нём в сто раз чаще играешь, чем работаешь!
– Нечего болтать ерунду! – злился Гена. – Или ты считаешь покупку телевизора нормальным вложением денег?! А смотреть этот телевизор никто, кроме тебя не будет! Потому что там сплошным потоком идут сериалы, и не дай бог, кто-то захочет переключить!
Люда просто взвилась после последних слов мужа:
– Ах, так?! Да я смотрю телевизор после того, как всё сделаю в доме. А ты в доме палец о палец лишний раз не ударишь!
Наступила очередь мужа – брызгать слюной.
– Да что ты делаешь-то? В квартире грязь, будто в свинарнике! Который день полуфабрикатами питаемся. И после этого ты ещё можешь заявлять о своей хозяйственности?! Я, в отличие от тебя…
Но Люда оперативно перебила:
– Ты, в отличие от меня – вообще полный ноль! Другие мужики хоть что-то по дому делают, а ты, как был идиотом – так им и остался! Ничего не умеешь!
– Сама ты идиотка! Шкафчик кто в ванной повесил, а?!
– Ты как выражаешься?! Шкафчик повесил! – Люда театрально развела руками. – Какие молодцы! Может, вам медаль за это вручить?!
– Да пошла ты со своей медалью, дура! Целыми вечерами пялишься в телевизор, как завороженная! И ничего тебя больше не интересует! – Гена схватил платок и вытер вспотевшую от жарких баталий лысину.
– Я тебе дам «дура»! А кто меня должен интересовать?! Ты что ли?! – не сдавалась Люда. – Уставишься в свой компьютер, и делаешь вид, будто работаешь. Толку же от тебя никакого! Нахлебник!
– Я нахлебник?!! – Гена тяжело задышал. – Да я зарабатываю побольше тебя!
– Ну-ну, и половину тратишь на свои диски, придурок!
– На что хочу – на то и трачу! Не на тебя же! Сама слюни роняешь перед телевизором, причёсками восхищаешься, фигурами. А ты в зеркало на себя когда последний раз смотрела? – Гена вышел на тропу запрещённых приёмов.
– Я-то смотрю, и другие на меня смотрят – ещё как! А ты – вообще импотент! – Люда, пунцовая от крика, не задумываясь, отбила удар.
– Что?! – Гена снова схватил платок и несколько секунд жесточайшим образом тёр лысину. Видимо, этот маневр настраивал его на нужный лад.
– Это я импотент?! Да просто у меня на такую корову, как ты – не встаёт!!!
– Да у тебя ни на кого не встаёт! И не встанет, импотент несчастный!
Можно было с самого начала понять – трепыхнёшься пару раз и «приехали»! А я тебя, дура, пожалела двадцать лет назад! И никто на тебя ни тогда, ни сейчас не позарится!
– Да чего ты несёшь?! Какой «пару раз»?! С таким бревном, как ты, и один раз – уже поступок!!!
– Мерзоев, – когда Люда очень злилась – её обращение начинало носить фамильярный характер. – Ты как был козлом – так им и остался! Не зря мне мама всегда говорила «наплачешься ты с ним!».
– Чего?! – возмутился Гена. – Мне твоя мама разве что пятки не целовала, и каждый раз напоминала, что я – тот зять, о котором она и мечтать не смела!
– Это она тебе так говорила, а мне правду!
– Да с такой мегерой, как ты – только слепой и глухой мог ужиться! И мама твоя прекрасно об этом знает!!!
– Ну, уж ты свою ублюдочную натуру скрыть никак не можешь!
– Ты на свою натуру посмотри! А с мамой я разберусь – пускай только попросит картошечку окучить! Я ей окучу – и картошечку, и всё остальное!
– Ты мне маму не тронь! – завизжала Люда. – Просиживаешь штаны целыми днями – теперь уже и слова лишнего не скажи?!
– Да в гробу я видел тебя с твоей сумасшедшей мамой! – огрызнулся Гена и расстегнул воротничок рубашки.