Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
Осознание такой гармонии формировалось нелегко. В XIX веке, напомним, популярным стало объяснение страданий наемного труженика безжалостной его эксплуатацией владельцами средств производства. Такой взгляд был недальновиден. Ложная идея «прогрессирующего обнищания пролетариата» породила вывод о наличии в обществе смертельно антагонистических классов, удел которых – война на уничтожение. Трудно сказать, чего в этом утверждении больше – незрелости или обмана.
Классы (если принять такую градацию общества!) взаимосвязаны, а не взаимовраждебны. В последнем случае продукт труда не смог бы появиться на свет, да и само промышленное производство не могло бы столь успешно развиваться, как это происходит сегодня. Между «классами» идет не война, а поиск более справедливого распределения полученного продукта. Заметим – общественного, а не личного! Проверка «весовых категорий» идет между людьми на рынках, куда приходят корпорации, банки и биржи. Называется она конкуренцией и соответствует природным началам.
Предприниматель, благодаря именно своей эгоистической природе, быстро понял, что ему невыгодно обеднение людей работающих на него. Снижается их потребительский потенциал и трудовой стимул, а предприниматель рискует затовариться и разориться. Это очередной этап движения к рационализму.
В начале XX в. сторонники классового противостояния считали, что все ценности производит только рабочий класс. Порочность такого утверждения состоит в том, что нетрудовых доходов при так называемом капитализме нет. Странно считать честным трудом лишь физическое соприкосновение человека с продуктом производства, но, боже упаси, не умственное, не опосредованное, не на расстоянии, не через выработанные экономические ступени. Владельцы собственности и другие, одиозные для социалистов и коммунистов, фигуры являются наиболее квалифицированными работниками. Руководство производством, финансами, технологией в условиях рынка требует большей самоотдачи и более глубоких знаний, чем относительно простые операции рабочего. Такой праздник труда, как 1 Мая, должен был бы выводить на демонстрации в первых рядах банкиров с предпринимателями. Н. Бердяев недаром сказал: «Революция – это честно сформулированная ложь».
Путь к справедливому распределению национального продукта – не революция, а процесс осмысления общественных законов и следование им. При успешном прохождении подобной учебы выводы Маркса и Энгельса можно зачеркнуть, ибо в основе их радикализма находилось стремление сделать из мухи общественных проблем слона революции. Эксплуатация была быстро побеждена эволюционным путем.
Люди стали разумно направлять долю получаемой трудом прибыли на нужды нетрудоспособной части населения (дети, престарелые, больные). Изъятие части заработка несколько уменьшило вырабатываемый продукт, но зато увеличило моральную удовлетворенность человека. Это дорогого стоит.
Вот и вся справедливость, необходимая человечеству!
Революционеры любили оперировать цифрами благосостояния капиталистических магнатов. Они умалчивали об одном: эти деньги не лежат в карманах или на неподвижном хранении в сейфах. Они активно участвуют в инвестициях, а значит, в промышленном обороте. Деньги, как аналог труда, работают, а это значит, что они увеличивают посредством капиталовложений количество рабочих мест и производство необходимого всем товара.
Обобщим. В человеческом обществе идет постоянная передача продуктов деятельности друг другу. Такие действия являются по своему смыслу актами взаимообмена умственными, эстетическими, материальными ценностями с общественно-денежным контролем их движения среди людей. Человеку, нравственные чувства которого оскорбляет купля-продажа всего и вся, можно разъяснить следующее.
Разум пытался было возместить такой моральный урон идеей коммунизма: «Каждому по потребностям. От каждого по труду». Этот чистый принцип соответствовал вкусам людей, для которых формула «Товар-деньги-товар» воспринималась как черта нечистой жизни. Эта мечта со всеми ее катастрофическими последствиями была в результате заглушена развитием материальных интересов индивидуума. Чувственных. Они – природные, а потому неистребимые. Они привели к изобилию продуктов труда. Жизнь повелела не бежать впереди паровоза, а спокойно сесть в вагоны естественной эволюции. Другое дело, что эту быструю эволюцию хотели оседлать бесчестные люди, которым свободный рынок мешал установлению единовластия. Они рвались руководить честными людьми под своим же флагом. Политическая спекуляция стала частью истории человечества, а может быть, признаком ее конца. Мы расскажем об этом, как о важнейшем этапе истории.
В наши дни появились общества, пошедшие на смелый эксперимент. Они нашли, что человек имеет право свободно выбирать тип своего труда или не работать вовсе. В обоих случаях общество гарантирует ему достойный уровень жизни. Психологическая цель такого опыта: воспитать чувство абсолютной свободы, которое, как застой, так или иначе, приведет человека к активной деятельности. В ней неминуемо проявятся его глубинные возможности и большая производительность, чем при труде вынужденном, как это бывает сейчас. Такое общество обладает большим нравственным потенциалом, позволяющим увеличить производительность труда и дать людям полную свободу. Так было сделано в Швеции. Такой процесс идет во Франции, и это говорит о силе культурного резерва современности.
Культура – нравственно обогащенный, познавательный в оптимальных дозах образ жизни человека. Не все типы людей расположены к этому. Русские, как мы это увидим дальше, – нация, живущая крайними категориями добра и зла. Возможно, что в своем историческом смешении это выглядит как оптимум. Но в раздельных периодах ведет к страданиям и гибели людей.
Национальные разновидности культуры существуют, благодаря общечеловеческой связи чувства и разума. Научные и технические открытия расширяют масштабы не только знания, но и понимания законов развития человека. Тогда наступает очередь реализации общечеловеческой идеи во всех областях жизни и для всех национальных меньшинств. Это и есть гуманитарная культура. Старой, гипнотической, обманной – нет. Ее инерционные попытки проявить себя в трудах философов недавних веков вызывают в итоге слабое понимание. Они противоречат быстро растущей реальности.
Теперь мы можем вернуться к теме Страшного суда.
Уже давно человек, прочитав об этом, всплеснул руками от страха перед самим собой. Он не заметил, что веками шло накопление не только грехов, но и разума. Поэтому можно признать, что Страшный суд уже свершился в XX в. Как полагается, Суд удалился на совещание, которое оказалось бесконечным. Это значит, что приговор остается не за теми, кто вроде бы сидел за судейским столом, а за аудиторией, которая должна вынести свой вердикт. Если она его не провозглашает, то, значит, не созрела, не решила задачу, заданную ей прошлым, и пока не может быть творцом своего будущего.
Что нужно для осознания творимого человеком?
Он, как мы уже поняли, двигался от чувства к разуму и воспитывал собственное чувство поэтапно, хотя и с заметными опозданиями. Что они означают?
Человека всегда отличало от животного стремление подчинить своей воле окружающий мир. При этом он не ограничивался элементарным благополучием, а переносил свои усилия на получение дополнительных удовольствий, не связанных с необходимыми условиями существования.