Всего за 179 руб. Купить полную версию
Макси посмотрел на меня радостно и возбужденно:
– Черт, ты прав, Лапша, мы держим его за яйца. Пегги – несовершеннолетняя; это уголовное дело. Господи, мы можем его засадить!
Мы оставили пачки газет у дверей Джелли.
– Давай зайдем к Сэму и выпьем по чашке кофе, пока Джелли не открылся, – сказал Макси.
Я замялся:
– У меня ни цента, Макс. Я оставил все деньги дома, своей семье.
– Ну и что? О чем ты волнуешься? У меня-то они есть. – Макс беспечно хлопнул меня по плечу.
У ночного кафе Сэма на Деланси-стрит стоял «форд» с шашечками такси.
Макси сказал:
– Похоже, эта тачка принадлежит брату Косого.
Внутри кафе на высоком стуле перед стойкой мы увидели Крючка Саймона, брата Косого Хайми, который читал газету и ел яйца с ветчиной.
Макс крикнул ему:
– Как дела, Крючок?
Тот поднял голову, кивнул нам и вернулся к газете и еде. Мы сели на дальнем конце стойки и заказали кофе. Мы запустили руки в корзину с горячими бубликами. Мы сидели, макая в кофе бублики.
Макси прошептал:
– Посмотри-ка, кто идет.
Это был Уайти, коп. Он нас не заметил. Он сел рядом с Саймоном и стал к нему прикалываться.
– Будь осторожней, Крючок, а то проткнешь яйцо своим длинным носом.
Саймон оторвал голову от газеты и проворчал:
– А, самый паршивый полицейский во всем Нью-Йорке. Почему ты не на дежурстве и не следишь за порядком на улице?
– Почему я не на дежурстве? В это утро у меня были дела получше. – Он довольно рассмеялся. – Дела, после которых я чувствую себя голодным. – Уайти посмотрел в тарелку Саймона. Коп подозвал Сэма, стоявшего за стойкой: – Принеси мне то же самое, что и Крючку: яиц и ветчины. – Он подтолкнул Саймона локтем. – Скажи, Крючок, как ты можешь есть яйца с ветчиной? Или это кошерная ветчина, и свинья тоже была кошерная?
Саймон раздраженно отложил газету:
– Почему бы тебе отсюда не убраться, пока тебя не застукал сержант?
Но Уайти наслаждался своим юмором.
– Эй, Крючок, а что скажет твой рабби? Он знает, что ты ешь ветчину?
Саймон пробормотал:
– Ладно, ты дождешься, что тебя арестуют. Вот придурок. Ты что, все рассказываешь своему священнику на исповеди?
Макси отозвался эхом, точно голос совести:
– Да, Уайти, ты все рассказываешь на исповеди?
Я прибавил:
– Да, Уайти, ты собираешься рассказать священнику – сам знаешь о чем? – Я подмигнул ему.
Он вздрогнул и взглянул на нас. Мы холодно смотрели на него. В этом безмолвном обмене взглядами мы достигли полного взаимопонимания. Он опустил глаза; ему стало ясно, что мы держим его в руках.
Сэм подошел и убрал со стойки корзинку с бубликами.
– Сколько можно брать на пять центов, детки? Вы уже съели каждый по шесть штук.
Мы допили остатки кофе. С наглой улыбкой я сказал:
– Эй, Уайти, заплати за нас.
Макс взглянул на меня с восхищенным изумлением.
Озадаченный Сэм протянул Уайти его ветчину и яйца.
– Ну и детки пошли, просто сил нет. Что скажешь, Уайти?
Коп пробормотал:
– Ладно, все в порядке.
Сэм стал вытирать стойку, бурча себе под нос и качая головой:
– Ты собираешься заплатить за двенадцать бубликов, двенадцать бубликов и две чашки кофе? Двадцать центов? За этих сопляков?
Уайти мрачно кивнул.
Мы сказали «пока» и со смехом вышли на улицу.
Мы пошли по тротуару, высматривая бычки. Макс заметил довольно крупный окурок сигары с сохранившейся фирменной наклейкой. Он прикурил и несколько раз пыхнул дымом, с видом знатока разглядывая сигарную рубашку.
– Классное зелье, Лапша, попробуй. – Перед тем, как протянуть мне окурок, посмотрел на наклейку. – А, это «Корона Корона». Когда разбогатею, буду курить только такие.
Я несколько раз пыхнул сигарой.
– Ну как, нравится, Лапша?
– Сигара отличная, особенно если учесть, что ее нашли на Деланси-стрит, – прокомментировал я.
Макс рассмеялся:
– Сегодня сходим в финансовый квартал и поищем там еще «Корону».
– И возьмем Федеральный резервный банк, Макси?
– Не шути над Федеральным банком, Лапша. Вот увидишь, когда-нибудь мы его возьмем, надо только поднабраться опыта. – Он смотрел на меня серьезно.
Мы пришли к Джелли. Тот резал бечевку на пачках газет, чтобы выставить их для посетителей. Он дал нам по пятнадцать центов каждому.
– А как насчет коктейлей и пирожных? – спросил Макс.
Я подошел к Джелли ближе и грубо сказал:
– Сделка есть сделка.
– Ладно, ладно, я сделаю коктейли. – Джелли запустил машину. – Возьмите каждый по пирожному. Зачем спорить? – Он пожал плечами и повторил: – Зачем спорить?
– Может быть, добавите еще яйцо? – сказал Макс.
– Еще яйцо? Хорошо, я положу еще яйцо. Зачем спорить?
Джелли разбил яйцо и добавил его в вертящуюся смесь.
Когда он повернулся к нам спиной, Макси стянул со стойки батончик «Херши». Джелли наполнил нам два больших стакана. Мы сидели, не спеша потягивая коктейль. Макси невозмутимо развернул батончик «Херши» и отломил мне половину. Мы откусывали шоколад и запивали его коктейлем.
Джелли увидел шоколадный батончик.
– Где вы взяли этот шоколад? – спросил он сурово.
Макс ответил преувеличенно обиженным тоном:
– А в чем дело, мистер Джелли? Мы купили его у Спивака, когда брали там газеты.
– Да, – ответил я, передразнивая Джелли. – Зачем спорить? Мы его купили.
– Вы купили его у Спивака? Вы далеко пойдете, два шельмеца, вот что. – Он смотрел на нас в праведном негодовании.
– Как тебе это нравится? Он назвали нас шельмецами, – насмешливо произнес Макси.
– А как насчет вас самих, мистер Джелли? Вы что, так законопослушны? – спросил я.
– Законопослушен? – переспросил он.
– Я хочу сказать – вы сами так честны, что можете называть нас шельмецами?
– Так ты это имеешь в виду, говоря «законопослушен»?
– Да, я это имею в виду, говоря «законопослушен».
– Значит, я законопослушен?
– Нет, вы, как и все остальные, преступник.
– Преступник? Что это значит – преступник?
– Это значит – вор, мошенник, шельма.
– Вы воруете, а меня, честного человека, который не ворует, который ходит в синагогу, называете шельмой? Преступником? Почему? За что? – Он возмущенно смотрел на нас.
– Мы украли для вас газеты, это вы нас послали. Вы покупаете то, что мы воруем, выходит, вы такой же, как мы, то есть преступник, – объяснил я.
– Значит, ты думаешь, ты очень умный. Переворачиваешь все с ног на голову, так что я выхожу шельмой, а вы не шельмы. – Он хихикнул. – Ладно, ладно. – Джелли воздел руки кверху, делая вид, что ничего не понял. – Пусть я буду преступник, а вы хорошие ребята. – Он засмеялся. – Ты все переворачиваешь наоборот; ты – умный паренек. Ты работаешь своей башкой, да, Лапша?
– Да, я работаю своей башкой, и вы прекрасно поняли, что я хотел сказать, – вы… вы…
Я уже хотел сказать «шмак»[4], но потом вспомнил о Долорес. Этот шмак в один прекрасный день мог стать моим тестем.
Макс попытался ему объяснить:
– Слушайте, Джелли, Лапша хочет сказать, что, когда вы у себя в задней комнате устраиваете игорный притон, это незаконно.
– Незаконно? Даже если я плачу за разрешение Уайти, копу, десять процентов с прибыли? – Один глаз у Джелли был хитро прищурен. Он просто разыгрывал дурачка. – А как насчет моих конкурентов за углом? Как ты назовешь их, мой умный Лапша? Тоже преступниками?
– О чем это вы? – спросил я.
– О церкви за углом. У них в подвале тоже играют в азартные игры. Два или три раза в неделю. Они играют в бинго. Это азартная игра, и они ничего не платят Уайти, копу. – Джелли засмеялся. – Они делают хороший бизнес, как ты думаешь, умник? Ведь так, Лапша? Ты тоже назовешь их преступниками? Или нет?
– Да, – ответил я, пожав плечами. – Именно так я на это и смотрю. Вы – преступник, Уайти, коп, – преступник и ваши конкуренты за углом – преступники.
Старик Джелли хихикнул:
– Выходит, все преступники?
– Да, – буркнул я, – все преступники.
Глава 4
В кондитерской появился Косой. Мы прервали разговор. Он сказал:
– Всем привет, ребята. – Косой выглядел преувеличенно веселым. – Как дела? Что-нибудь случилось?
– Случилось? – саркастически повторил Макс. – Думаешь, ты где – на Диком Западе с бандой Джесси Джеймса? В Ист-Сайде ничего не случается.