Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Почему мои чары не сработали?
Отец отчаянно звал на помощь. В ответ на его крики снова хором заржали лошади. Похитители оставили его лежать, а сами зашагали к складу, хрупая сапогами по снегу.
Оттолкнувшись от стены, я сделала несколько шагов к отцу, но тут же остановилась, осознав, что вряд ли успею отвязать его до возвращения похитителей. А если меня тоже поймают, нас никакая магия не спасет.
Поэтому я заставила себя остаться в укрытии и смотрела, как похитители шагают обратно с тяжелыми канистрами в руках. Канистры что в них?
Что вы делаете? завопил отец, когда бандиты опрокинули над ним канистры, из которых полилась вязкая желтая жижа. Бензин?! Это бензин, да?! Вы хотите сжечь меня заживо?..
Не боись, Анжело. Разве мы похожи на таких извергов? ухмыльнулся тот, что повыше, поливая жидкостью папину грудь.
Что это? Отвечайте! Что это?! потребовал отец.
Это мед, сказал второй бандит. Сладенький медок. Смотри, какой ты стал сладенький да медовенький.
Бандиты дружно расхохотались, продолжая поливать медом его ноги, грудь Опорожнив канистры, они отшвырнули их через двор и посмотрели на папу, явно довольные проделанной работой.
Это безумие, думала я. Что они собираются делать?
Я снова зажмурилась. Надо заставить магию действовать. Этот кошмар нужно немедленно прекратить. Но слова не приходили. Они потерялись, растворились где-то в глубине моего бедного измученного сознания.
Я изо всех сил стиснула кулаки от отчаяния, а открыв глаза, увидела, как тот из похитителей, что повыше, занес над моим отцом джутовый мешок.
Овес, объявил он. Разве мы могли забыть про овес?
Он развязал шнурок. Подельник помогал ему удерживать мешок на весу. Они накренили его и стали осыпать моего папу овсом грудь, живот, ноги
Отец умолк. Он перестал извиваться и дергаться. Его голые руки и ноги покраснели от холода. Теперь он лежал неподвижно, весь покрытый налипшим на мед овсом. Оттуда, где я стояла, казалось, будто папа укутан в коричневое одеяло.
Я я не понимаю, тихо, почти шепотом, обратился он к своим похитителям. Это был голос обреченного, потерявшего всякую волю к сопротивлению. Что вы делаете? Я не понимаю.
Ты ведь хочешь покормить коняшек, не так ли, Анжело? глумливо спросил тот, что повыше.
Да, ты ведь любишь кормить коняшек, добавил его подельник. Как в старые добрые времена.
Нет. Постойте взмолился отец.
Лошадки голодные, сказал высокий. Их давненько не кормили.
Нет. Прошу вас Тут только папа сообразил, что они хотят сделать, а вместе с ним дошло и до меня.
Они хотели выпустить оголодавших лошадей, чтобы те начали пожирать овес, которым был облеплен мой папа.
Я представила, как лошади опускают головы, как клацающие челюсти вгрызаются в папину грудь Нет! Прочь эту картину из головы!
Закрыв глаза, я отчаянно пыталась вспомнить слова заклинания. Увы. Они не шли мне на ум. Они были утеряны. В панике все слова вылетели у меня из головы. И теперь
Открыв глаза, я увидела, что кто-то мчится через заснеженный двор. Похитители повернулись ему навстречу. Аарон. Аарон Дули. Его куртка в красно-черную клетку была распахнута, открывая серый свитер. На голову поверх длинных темных волос была натянута красная шерстяная шапка.
О, слава богу, подумала я. В тот момент у меня напрочь вылетела из головы наша с ним жестокая стычка два дня назад. Я несказанно обрадовалась, когда он бросился к похитителям.
«Ты остановишь их, не так ли, Аарон? думала я. Ты прекратишь это. Ты им не позволишь, да?»
7
Я смотрела на Аарона, не дыша, беззвучно умоляя его хоть что-нибудь сделать. Он подбежал к людям в масках, дыхание струйками пара поднималось у него над головой. Скрестив руки на груди, он посмотрел на моего отца и что-то сказал похитителям, но что именно я не расслышала.
Я подалась вперед, мысленно умоляя его, заклиная.
Пожалуйста, Аарон. Пожалуйста.
Он обернулся. Неужели заметил? Я резко отдернула голову.
Когда я собралась с духом, чтобы посмотреть снова, то увидела, как двое в масках идут к конюшне. Они стали распахивать двери денников. Аарон не двинулся с места, он стоял, скрестив руки на груди и повернувшись к моему отцу спиной.
Лошади с визгом хлынули на свободу. Их копыта с грохотом взбивали снег, головы запрокидывались, жуткие вопли напоминали вой сирен, душераздирающие, отчаянные. Дико вращая глазами, они вскидывались на дыбы и истерически ржали в меркнущее небо.