Никос и его потенциальный тесть обедали в огромном, перегруженном антиквариатом доме в пригороде Афин, который Йоргос Костакис счел соответствующим своему богатству и положению.
- В конце недели, - ответил тот лаконично.
Никос отметил, что Костакис плохо выглядит.
Лицо у него было краснее обычного, морщины вокруг рта прорезались еще глубже.
- А свадьба когда?
Хозяин коротко хохотнул.
- Не терпится? Ты же даже не знаешь, как она выглядит!
Подвижные губы Никоса сложились в циничную усмешку.
- Ее внешность или отсутствие таковой, Йоргос, нисколько не повлияет на сделку.
Йоргос снова хохотнул.
- А ты занимайся с ней сексом в темноте, если уж не отвертеться! - с гадкой ухмылкой предложил он. - Я так делал с ее бабкой.
Никос почувствовал отвращение. Все знали, что Йоргос так задурил голову своей будущей жене, богатой наследнице из хорошей семьи, что бедная девушка согласилась однажды прийти к нему домой. Йоргос, сколь честолюбивый, столь и бесчестный, позаботился о том, чтобы эта весть дошла до отца Марины. Тот примчался вовремя, чтобы не дать Йоргосу воспользоваться доверчивостью и простодушием своей невзрачной дочери, но недостаточно быстро, чтобы спасти ее репутацию.
- Вы думаете, кто-то поверит, что она покинула мою квартиру девственницей? - нагло заявил он отцу - и заполучил Марину в жены.
Никос тряхнул головой, возвращаясь мыслями к настоящему. А он сам разве честно поступает? Женится на девушке, которую и в глаза не видел. Интересно, мелькнуло у него в голове, а девушка знает о предстоящем браке с совершенно незнакомым человеком? Впрочем, какая разница, среди богатейших семейств такие браки - обычное дело. Девица из рода Костакисов наверняка впитала с молоком матери сознание того, что ей предстоит стать пешкой в руках деда. Наверняка избалована и инфантильна, и все ее помыслы лишь о том, как бы потратить побольше денег, закупая в огромных количествах одежду, драгоценности и все что ни попадется на глаза.
Ну и хорошо, подумал Ник, оглядывая роскошную столовую. Уж денег у его жены будет сколько угодно. Заполучив "Костакис индастриз", он удесятерит свой доход, так что уж в чем, в чем, а в деньгах ей отказа не будет. В конце концов, трата денег - тоже занятие, вот пусть и занимается, тешит свою душеньку.
После женитьбы ему придется немножко ужаться со своей личной жизнью. Он не хочет уподобляться мужьям, встречающимся нередко в том кругу, в который он вошел. Эти типы без зазрения совести являются со своими любовницами на глаза собственным женам. Так он поступать, естественно, не станет, но и радикально менять что-то в своей приятной жизни не собирается, разве что постарается вести себя более скрытно.
Он поерзал на неудобном резном стуле. Не ко времени вспомнился ему секс. Хотя в последние несколько дней Никос проводил добавочные часы в тренажерном зале и на теннисном корте закрытого клуба, к которому принадлежал, время от времени он ощущал в теле напряженность, предшествующую приступу желания.
Ничего, после обеда он первым делом позвонит Ксанфе Палупис. Она просто идеальная любовница - всегда рада ему угодить, когда бы он ни появился. Последний раз он был у нее три месяца назад, когда ее сменила Эсме Вандерси.
Сохранит ли он эту связь после женитьбы на незнакомой внучке Йоргоса Костакиса? Никос знал, что у Ксанфы есть и другие любовники, но это его не волновало. Кстати, Эсме в этот момент тоже небось залечивает раны на своем чрезвычайно развитом самолюбии с каким-нибудь из многочисленных поклонников. Мужчины просто роились вокруг топ-модели, однако Никос был уверен: стоит ему только щелкнуть пальцами, и она тут же окажется у его ног…
Никос снова поерзал на сиденье. Нет, ему решительно нужна разрядка перед брачной ночью! Девица Костакис, конечно же, девственница, и в постели с ней он скорее будет выполнять свой долг, нежели получать удовольствие, хотя постарается, конечно, вести себя с ней по возможности осторожно. Ему еще не доводилось оказываться в постели с девственницей, и к первой ночи с ней надо непременно подойти сексуально удовлетворенным, иначе девушке придется очень тяжело.
Интересно, насколько все же она нехороша собой? - продолжал размышлять Никос. Йоргос с таким злорадством советовал спать с ней в темноте, что сама собой напрашивалась мысль: она не то что дурнушка, а настоящая уродка. Старику, судя по всему, доставляло огромное удовольствие представлять себе, как Никос, к которому льнули самые прекрасные женщины, свяжет себя на всю жизнь с дурнушкой, вся прелесть которой заключается лишь в сказочно богатом деде.
Никосу пришла в голову еще одна мысль. Откуда все-таки взялась эта внучка Йоргоса Костакиса? Одной из причин, почему он так стремился заполучить контроль над "Костакис индастриз", было то, что у Йоргоса нет детей, которые могли бы воспротивиться этому. Его единственный сын погиб много лет назад в автокатастрофе. С Мариной Костакис, женой Йоргоса, в молодости случилось что-то вроде удара, после которого она так и не оправилась, но еще долго жила беспомощным инвалидом и умерла всего года два назад. Из-за этого Йоргос не мог жениться снова и родить наследников. Что ж получается? Допустим, сын был женат и у него родилась дочь. Выходит, Йоргосу было на это наплевать. Потом вдова сына могла снова выйти замуж и вообще исчезнуть со сцены, но при этом, конечно, не преминула воспитать внучку Костакиса в духе послушания, как это положено гречанке.
Что ж, подумал Никос, то, что она, похоже, девушка кроткая, облегчает его положение. Мать наверняка внушила ей, что все мужчины склонны к изменам, это у них в крови, а ее предназначение - быть благонравной супругой, безупречной хозяйкой дома и заботливой матерью.
Никое поднял бокал с вином, рука его застыла на полпути. Йоргос снова рассказывал об операции, которую он когда-то провернул. Ему явно доставляло удовольствие вспоминать, как он разбил в пух и прах своего конкурента и довел его до банкротства. Никос слушал старика вполуха, занятый совсем другим. Он думал о том, что это значит - быть отцом.
Ведь в конечном счете именно этим все и объясняется. Йоргос доживает последние годы и хочет продлить свой род. Наследник - вот кто ему нужен.
А он сам, хочет ли он этого? Странное чувство овладело Никосом. Что ему известно об отцовстве? Его собственный отец даже не знал о его существовании - переспал с его матерью, а с рассветом исчез. Много лет они влачили жалкое существование. Постепенно, с трудом пробивая себе дорогу, Никос стал зарабатывать и кое-что подкидывать матери. Она принимала деньги, но ни о чем не спрашивала и ничем не интересовалась. До тех дней, когда он разбогател, она не дожила.
Никос поднес бокал ко рту. Вино было очень хорошее, он это сразу почувствовал. Он умеет ценить хорошие вещи, и все самое прекрасное в этом мире будет к его услугам, когда он возглавит "Костакис индастриз". И если Костакис хочет, чтобы он женился на его внучке и подарил ему правнука, - что ж, он это сделает.
Андреа застыла у входной двери, глядя на распечатанное письмо. Оно было не из "Костакис индастриз". Письмо пришло из одного из самых дорогих лондонских магазинов, в нем сообщалось, что по вложенной в конверт золотой кредитной карточке она имеет право сделать покупок на пять тысяч фунтов стерлингов. Далее в письме указывалось, что все счета за совершенные ею покупки в пределах этой суммы будут отправлены для оплаты в частный офис Йоргоса Костакиса.
Андреа сердито прищурилась. Что задумал этот старый хрыч? Чего он добивается? На душе стало тревожно. Не нравится ей все это, ужасно не нравится.
Йоргосу Костакису что-то нужно от нее. До последнего времени он и знать не хотел о ее существовании. Но он богат, очень богат. А богачи могущественны, и если чего-то захотели - добиваются своего.
Андреа похолодела. Что может с ними сделать Йоргос Костакис, пожелай он того? У Ким долги, Андреа и думать не хотелось об этих долгах и тем более о том, почему они образовались, но долги эти камнем давили на их плечи. Мать и дочь много работали и постепенно выплачивали деньги. Предстоящие пять лет они будут отдавать все заработанное кредиторам. Но до этого еще надо было дожить. А здоровье Ким между тем ухудшалось.
Отчаяние подступило к сердцу Андреа. Мать так много страдала, прожила такую безрадостную жизнь. В двадцать лет счастье улыбнулось ей, несколько счастливых недель - и все обрушилось. Навсегда. И последующие двадцать четыре года она жила только дочерью и была ей самой внимательной, самой заботливой, самой любящей матерью, какая только может быть.
Как же хочется выбраться отсюда, в тысячный раз подумала Андреа. Многоэтажный дом, в котором они живут, уже давно нуждается в ремонте, но муниципалитет не торопится приступать к работам. Самое страшное - это сырость на кухне и в ванной, что для Ким при ее астме очень опасно. Лифт большую часть времени не работает и служит в основном для ночных любовных утех, а уж о том, что там колются наркотиками, знали все жильцы.
На какую-то долю секунды Андреа подумала об огромном состоянии Йоргоса Костакиса.
И тут же прогнала эту мысль.
Она не желает иметь ничего общего с этим человеком.
Какие бы планы он ни строил на ее счет.