Всего за 189.9 руб. Купить полную версию
…Страшно не было. Было весело. Было жутко. Но не страшно. Зеркальные тени плясали в масках врагов в толчее коридора.
Потом что-то – не больно, но очень горячо, с каким-то треском – вонзилось в грудь Генки, сторк толкнул его левой рукой – и мальчишка упал, но не на пол, а куда-то в свет и тепло. И успел подумать, что все они сделали правильно, только обидно, что…
…Десантник вырвал из груди звереныша, только что в упор застрелившего его товарища, тесак и перескочил через падающее тело…
…Девчонки смотрели, как погибают их одноклассники, как подгоняемые нерастерявшимися воспитательницами быстро исчезают в коридорах малыши…
– Девчонки! – вскрикнула вдруг Алька и, вскакивая, выхватила пистолет…
…Все было кончено. В коридоре друг на друге лежали мертвыми девятнадцать земных мальчишек, семь земных девчонок и одиннадцать сторкадских десантников. Оставшиеся сторки растерянно озирались, с трудом приходя в себя после этой дикой схватки, принимались помогать раненым, которых было – почти все.
– Что это было?! – спросил кто-то у молодого офицера. – Это дети! Подростки! Что это было?!
– Они просто дали уйти младшим, ты же видел, – сказал офицер. – Разве ты сам поступил бы не так?
Он хотел еще что-то добавить, но насторожился. Снизу по коридору докатился звук плотной перестрелки, разбавленный хлопками взрывов. Это были звуки не стычки – а боя. Настоящего.
Офицер быстро огляделся. Ему показалось, что один из зверенышей – исколотый и изрубленный тесаками, с простреленным животом и полусожженным плечом – пошевелился… нет, не до этого.
– За мной, вперед, – скомандовал он, и коридор загудел от слитных шагов.
Двух тяжелораненых оставили под стеной – с оружием, даже не обещая вернуться: это и так было ясно, своих сторки не бросали никогда…
…Сторк не знал причину шума: это рабочая смена ударила в тыл сторкам, осадившим полицейский участок. Озверевшие от страха за свои семьи рабочие буквально в клочья разнесли врагов спешно наделанными из горных подрывных зарядов гранатами и дорвались до тут же открытого полицейскими аварийного арсенала…
Жители Одиннадцатой перешли в решительное наступление. Вначале сторки не приняли их всерьез. Вначале. А когда по тесным туннелям поползли неуязвимые для ручных бластеров проходческие «кроты», дыша в лица десантникам десятитысячеградусной смертью, когда повсюду загремели взрывы, убивая сопротивлявшихся и отрезая дорогу тем, кто пытался спастись, тогда было уже слишком поздно…
…Раненые сторки не бросили оружие, когда в конце коридора вместо с надеждой ожидаемых своих появились люди. Вспыхнул короткий бой – и разномастно вооруженные земляне заполнили коридор. Раздались крики – боли, ужаса, изумления. Взрослые узнавали сыновей и дочерей.
Никто еще не знал, что больше сотни младшеклассников спаслись в штольнях именно благодаря этому классу. Все видели только искалеченные рукопашной тела девочек и мальчиков, и кое-кто начал искать живых сторков.
На крик «наш живой!» сбежались снова все, и каждый надеялся, нет – каждый был убежден, что… Но жив оказался только один – тяжело израненный – подросток…
…Потерявший весь десант и все высланные машины, ошеломленный яростным сопротивлением новой расы Рэн кен ло Илвэри сумел уйти с орбиты только потому, что захватившая пост ПКО группа сторков сражалась с отчаянным мужеством и в конце концов, потратив все боеприпасы, подорвала себя вместе с боевой рубкой. Позже на родине его действия были, как ни странно, оправданы – слишком велики были те новости, которые он доставил на Сторкад…
…Первый долгожданный контакт Человечества с высокоразвитым разумом состоялся.
«Привет вам, братья, вступившие в нашу семью…»
Интерлюдия Йэнно Мьюри
205 год Галактической Эры
История Луны-11 не заняла много времени – фактически первых героев Первой Галактической на Земле чтили и помнили, и фильмов об их подвиге – что документальных, что художественных – было снято множество. Кое-что Игорь хранил на своем комбрасе и выбрал самую-самую классику: еще в годы той войны снятый «За други своя» Вадима Завороницына – в чем-то наивный даже по нынешним стандартам, но зато сохранивший самый дух той эпохи, то самое неуловимое, что жившим после… нет, ну не понять, конечно, но возможно почувствовать сердцем…
Проектор в комбрасе, правда, был слабоват – изображение недотягивало до полноценного стерео, – и Игорь волновался: вдруг джангри просто не поймут, что им тут показано? Он-то «За други своя» столько раз смотрел, что ему и картинки не надо – достаточно услышать, и образы пионеров тех лет сами встают перед глазами, как живые… А вот если ты и пионеров-то в глаза не видел, да и истории тех лет не знаешь – тут можно и сказать: «Ну и что тут такого?»
Но вышло совсем по-другому. Выключив проектор, Игорь посмотрел на принца. Лицо у Охэйо было хмурое и злое – и не только лицо. Мальчишка чувствовал, что и в душе у него перекатывалась та же темная, тяжелая злость.
– Вам не понравилось, сударь? – сухо спросил Цесаревич. Он-то, конечно, ощущал все это куда лучше.
Охэйо дико взглянул на него:
– Разве такое может нравиться? Нет. Просто… жаль, что меня там не было – чтобы врезать этим гадам и спасти мальчишек.
Игорь длинно выдохнул. То же самое чувствовал и он – и совпадение их ощущений очень его порадовало.
– У вас такого не было? – спросил он.
Охэйо перевел взгляд с Цесаревича на него:
– Такого – нет. Когда рухнула Зона, у нас и кораблей-то космических не было – какие там колонии… А когда появились джаго – до боев на поверхности не дошло, мы воевали в космосе… Но я-то хорошо знаю – как это, когда тебя ведут в рабство. Так что вполне могу представить, как все это было. Только…
– Только – что? – спросил Игорь. Он чувствовал, что злость Охэйо не связана с обычным для каждого нормального человека ощущением обиды за то, что он не смог пресечь увиденное им зло.
Охэйо растер ладонями лицо. Невооруженным глазом было видно, что чувства у него сейчас… растрепанные.
– Я просто подумал: а смог бы я вот так пойти в бой – без малейшей надежды на победу?..
– И? – спросил Цесаревич.
Игорь бы на ТАКОЙ вопрос не решился.
– Нет. – Охэйо прямо посмотрел на него. Глаза у него были злые. – Я бы не смог. Вот почему у вас – Империя, а мы, ойрин, даже на своей планете не хозяева…
– Долг наследника престола – не в том, чтобы погибнуть, – дипломатично заметил Цесаревич.
Охэйо вдруг улыбнулся:
– И это бы тебя остановило – там и тогда?
Цесаревич ответил такой же страшноватой улыбкой:
– Нет.
– Ну вот… – Охэйо вновь потер ладонями лицо. – Знаете, я теперь понимаю, почему всякие уроды так на вас бросаются – рядом с вами становится стыдно. Чувствуешь себя… да погано себя чувствуешь.
– Это значит, сударь, что вы больше не желаете длить общение с нами? – спросил Цесаревич.
Охэйо вновь поднял голову и посмотрел на него. Потом вдруг широко улыбнулся:
– Не-ет. Знаешь, как у нас говорят? «Если видишь гору – взойди на нее». И я хочу знать, что было дальше. Это ведь не единственная такая история? – Он посмотрел на Игоря.
Тот кивнул, одновременно думая: как же хорошо, что он захватил сюда подборку вроде бы и ненужных уже – и так все наизусть помнится! – фильмов о пионерах-героях Первой Галактической. Ведь как пригодились же!
– Ну вот. Значит… – Охэйо неожиданно широко зевнул и посмотрел на гостей уже сонно. – Я думаю, что хватит на сегодня, да?
Цесаревич кивнул. В самом деле, было уже поздновато.
– В таком случае, я приглашаю вас всех завтра. Можно пораньше – скажем, в полдень. Это не помешает вашим планам? – Он повернулся к Цесаревичу.
– Ничуть, сударь. У вас при дворе очень интересная компания.
Охэйо скривился.
– Интересная – это точно. Знали бы вы, насколько она интересная… – Он вдруг почти незаметным движением поднялся и шагнул к двери. – Позвольте, я провожу вас к машинам…