Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Хороший вопрос. Что чувствует Эмелия? Она еще пока не знала. Ситуация слишком сложная, и ей требуется время, чтобы ее осознать и свыкнуться с ней, прежде чем она разделит ее с Сэмом. Свекор и свекровь – отдельный вопрос, и она отлично знала, как они отреагируют.
– Для них это станет ужасной потерей. Они настолько уверовали, что я вынашиваю ребенка Джеймса. Джулия прикасается к моему животу так, что можно подумать, будто ребенок ее собственный.
Сэм вдруг подумал: а удастся ли ему прикоснуться к ней? Ему ужасно хотелось коснуться ее, дотронуться до ее красивого, грациозного тела, но, несомненно, он этого не сделает. Он не имеет права.
– И как ты реагируешь, когда она так поступает?
– Позволяю. Как мне еще реагировать? Она улыбается горделивой, таинственной улыбкой. Она постоянно покупает вещи, детская так загромождена, что я едва могу в нее войти.
– И все это для ребенка Джеймса, а не для моего, – тихо сказал Сэм, начиная осознавать, сколько судеб способна разрушить врачебная ошибка.
Она кивнула:
– Верно. И им нужно сообщить. – Эмелия чувствовала, что больше не в состоянии разговаривать, ей следует подумать. В одиночестве. – Я обязана вернуться и рассказать им.
– Хочешь, чтобы я поехал с тобой?
Она пристально посмотрела на него. Да, она хотела, чтобы он мог поехать с ней. Но Сэм не мог. Пусть даже он сам это не понимает.
Но он, кажется, понимал.
– Извини. Ты должна сама им рассказать. Но потом нам нужно будет поговорить, Эмелия. Нам не уйти от разговора.
Она кивнула:
– Я знаю, но не сейчас. Мне нужно время, чтобы привыкнуть, Сэм. Дай мне передышку. Позволь мне обо всем им рассказать, попытаться объяснить, поразмышлять о дальнейшей жизни, ибо для меня все изменилось. Не таким я представляла свое будущее.
Сэм внимательно смотрел в ее нежные, печальные глаза. Она говорила так, словно решение принято ею окончательно и бесповоротно. Но ведь есть вероятность…
– Если ты не желаешь довести дело до конца, если ты хочешь принять предложение клиники, решать тебе, – резко произнес Сэм, имея в виду аборт, который лишит жизни его ребенка.
Она округлила глаза, быстро коснулась ладонью небольшого живота, к которому так хотелось прикоснуться Сэму, и резко поднялась.
– Ни за что. Это мой ребенок, Сэм, – спокойно произнесла она. – Я не просила тебя принимать участие в его жизни и не жду, что ты станешь это делать против желания. Но ни за что на свете я не соглашусь на предложение докторов. Я зачала ребенка, и я буду его любить. Ничто и никто мне в этом не помешает. А если тебя это не устраивает, подавай на меня в суд.
И, вздернув подбородок, она взяла ключи от автомобиля, схватила сумку со стула и быстро вышла из кафе. Сэму оставалось лишь смотреть ей вслед. Секунду он медлил, затем пошел за ней.
– Подожди! – Он рывком открыл дверцу ее автомобиля до того, как она тронулась с места. – Эмелия, я не об этом пытался тебе сказать. Я просто подумал…
– Значит, ты ошибся, – парировала она и попыталась закрыть дверцу.
Но Сэм крепко держал ручку со своей стороны.
– Нет. Я подумал… понадеялся, что ты отреагируешь именно так, как отреагировала. Но ты должна знать, что я всегда тебе помогу, к какому бы решению ты ни пришла. Ситуация сложная. Она изменит всю твою жизнь, и ты должна быть уверена, что справишься. Решать тебе. Я думаю, ты сделаешь правильный выбор. – Он сунул визитку ей в руку. – Вот. Мои контактные данные. Позвони мне, Эмелия, пожалуйста. Поговори со мной. Если тебе что-нибудь понадобится, я все сделаю, только попроси. Если ты действительно хочешь оставить ребенка…
– Я его оставляю. Но не беспокойся, Сэм, мне ничего от тебя не нужно. Ты можешь чувствовать себя свободным.
Никогда. Ни за что на свете. Он продолжал удерживать дверцу.
– Пообещай, что позвонишь мне после разговора с ними.
– Зачем?
Он пожал плечами, так как не знал, что сказать. Он волновался за нее. При мысли о ребенке его сердце сжалось.
– Потому что тебе нужен друг, – неуверенно произнес он. – Тот, кто тебя понимает.
Какое-то время она внимательно смотрела в его глаза, затем, не произнеся ни слова, со стуком захлопнула дверцу и поехала прочь.
Тихо выругавшись, Сэм сел в машину и поехал за ней. На перекрестке она повернула налево. Мгновение он колебался, потом повернул направо и отправился домой. Предстояло решить, как рассказать брату о последнем развитии событий в трагической саге о его бездетности.
Женщина, вынашивающая его ребенка, волнующе привлекательна. Он не планировал заводить ребенка, но случай навечно связал его с Эмелией.
– Мне нужно кое-что вам сказать.
– Но, прежде чем ты расскажешь, пойди и посмотри, что делает в детской Брайан, – сказала сияющая свекровь Эмелии, взяла ее за руку и провела в комнату.
Свекор разрисовал паровозиками, мишками и буквами алфавита бордюр на стене детской. Рисунки оказались немного неровными и смазанными, но были сделаны с любовью. Джулия и Брайан нетерпеливо ждали реакцию Эмелии, которой захотелось расплакаться.
С трудом сглотнув, она отвела взгляд в сторону.
«До чего же тяжело».
– Я получила письмо от директора клиники, – резко произнесла она до того, как струсила и пошла на попятный. – Мне пришлось пойти туда и поговорить с ним. Возникла проблема.
– Проблема? Какая проблема? Мы ведь погасили последний счет, верно, Брайан? Мы оплатили все расходы.
– Дело не в деньгах. Это из-за ребенка, Джулия.
Лицо свекрови побледнело и вытянулось. Эмелия огляделась и поняла, что не может разговаривать в детской, обустроенной с такой любовью.
– Мне нужно выпить чаю, – сказала она и отправилась на огромную кухню, зная, что свекор и свекровь последуют за ней. Включив чайник, она уселась.
Они сидели лицом к ней за столом, за которым в детстве сидел Джеймс. За этим столом когда-то частенько располагались они все.
– Произошла ошибка, – тихо сказала Эмелия. Ее сердце бешено стучало, пока она готовилась выбить почву у них из-под ног. – В лаборатории клиники. Они оплодотворили яйцеклетку спермой другого мужчины.
Джулия Иствуд закрыла руками рот.
– Значит, ребенка вынашивает другая женщина? – спросила она в изумлении, когда смогла говорить.
– Нет, – произнесла Эмелия. – Это мой ребенок. Хотя Джеймс не приходится ему отцом. Отец ребенка – другой мужчина.
– Так где его ребенок? – истеричным тоном спросила свекровь. – От него забеременела другая женщина? Она должна будет его отдать. Брайан, ей придется, мы не можем взять этого…
– Джулия, ребенка нет, – сказала Эмелия, стараясь говорить решительно. – Эмбрионы умерли до имплантации.
Она подождала, пока до них дойдет смысл ее слов. Глаза Брайана наполнились слезами, он закрыл их. Лицо Джулии перекосилось, когда она поняла, что произошло. Она закричала – так же, как в тот миг, когда Джеймс испустил последний вздох. Как будто она снова потеряла сына.
Эмелия сжала руку женщины:
– Джулия, мне так жаль.
Но та никак не отреагировала на прикосновение Эмелии, а только повернулась к Брайану, упала в его объятия и разрыдалась. Эмелии ничего не оставалось, как оставить их наедине с горем и пойти собираться.
Она не взяла с собой ни одной детской вещи. Как сказал Сэм, ни одна из них не принадлежала ее ребенку. Поставив чемодан в автомобиль, она вернулась в спальню, переложила оставшиеся вещи в гардероб – туда, где лежали вещи Джеймса, и, в последний раз прикоснувшись к часам, обручальному кольцу и дневнику мужа, пошла в кухню.
Открыв холодильник, Эмелия беспомощно уставилась на бутылку с молоком и открытую упаковку салата. Она быстро приготовила себе сэндвич и попила молока, ибо так и не притронулась к чаю, затем отнесла сэндвич в автомобиль, чтобы перекусить позже, и вернулась в дом, желая попрощаться.
Они сидели на кухне, где она их и оставила, будто прошло всего пять минут, а не два-три часа. Подходя к кухне, она услышала разговор на повышенных тонах и замерла на месте.