Всего за 112 руб. Купить полную версию
Начало Великой депрессии совпало в Австрии с приходом к власти лидера австрофашистов Э.Дольфуса. В начале 1930-x он ведет политику по ужесточению режима и в 1933 году объявляет о «самороспуске парламента», запрете публичных собраний и демонстраций, введении цензуры. Поланьи вновь был вынужден эмигрировать, на этот раз спасая себя и свою семью от фашистского террора. Они уезжают в Англию.
На протяжении 1930-х годов Поланьи видит, как фашизм усиливается и распространяется по Европе. При этом фашизм не затрагивает наиболее развитые страны – те, где общество успело создать институты, защищающие себя от рынка. Фашизм устанавливается в Венгрии, Болгарии, Испании, Италии, Португалии, Австрии, Германии, Румынии. Происходит нарастание праворадикальных тенденций в Литве при Ульманисе, Польше при Пилсудском, в Греции. Здесь перед ним встает вопрос: если источником фашизма является переход общества от традиционного, основанного на семейных, религиозных, корпоративных связях к рыночному, основанному на бездушном контракте, то почему развитие рыночных отношений не привело к фашизму Англию, Францию и Голландию? Ответ на этот вопрос он даст в 1944 году в работе «Великая трансформация».
С 1933 по 1947 год Поланьи живет в Англии. (Четвертый период его жизни.) В эти годы он активно изучает экономическую историю, особенно Англии, с 1937 года преподает в Королевском институте международных отношений и Лондонской ассоциации рабочего движения, позже – на заочных отделениях Оксфордского и Лондонского университетов, специализируясь по проблемам социально-экономической истории. Поланьи активно принимает участие в большом количестве семинаров и конференций, организованных левым крылом Христианского движения. В 1935 году Поланьи совершил тур по Соединенным Штатам по приглашению Нью-Йоркского института международных отношений, где на него большое впечатление произвели результаты рузвельтовского Нового курса. Все это помогает ему глубже осмыслить те события, свидетелем которых он являлся. В этот период он достаточно критически оценивал свои достижения: «…в мой центральноевропейский менталитет вошли – очень рано – русские элементы и – не слишком поздно – англосаксонские… Не только Гете учил меня терпению, но и Достоевский, и Джон Стюарт Милль… Я перестал интересоваться марксизмом начиная с 22 лет. Я попал под серьезное религиозное влияние в возрасте 32 лет… С 1909 по 1935 год я ничего не делал. Я старался изо всех сил трудиться в том направлении, которое вело в никуда…»[1]
Столь критическое отношение к своей деятельности было связано прежде всего с тем, что К. Поланьи осознавал, что как политик он не состоялся, кроме того, он понимал слабость теории корпоративного социализма, которую он разрабатывал. Однако именно в этот период формируется его морально-этическая концепция, где человек стоит на первом плане. Эти идеи приводят К. Поланьи к необходимости поиска путей освобождения человека, к поиску «третьего пути». Именно желание найти варианты возможного развития человечества, отличные от капитализма и социализма советского образца, подводят его к необходимости изучения экономических дисциплин. И первым результатом этой работы была «Великая трансформация», опубликованная в 1944 году.
В этой работе К. Поланьи приходит к целому ряду парадоксальных с общепринятой точки зрения выводов. Главный из них состоит в том, что рыночная система, вопреки сложившемуся мнению, не является продуктом естественного развития, а целенаправленно была создана государством. В качестве доказательства он приводит следующие историко-экономические аргументы.
Рынки традиционного общества не были способны на спонтанное расширение. Поланьи выделяет два вида рынков доиндустриальной эпохи. Во-первых, локальные, где торговали предметами первой необходимости, цены на которые регламентировались, следовательно, эти рынки не были свободными и конкурентными. Во-вторых, рынки дальней торговли, где торговали предметами роскоши; эти рынки, в отличие от первых, были конкурентными. Но ни локальные рынки, ни рынки дальней торговли не способны были превратиться в национальный внутренний рынок. Это расширение сдерживали социальные институты, которые выполняли охранительные функции – защищали существующий в данном обществе социально-экономический порядок. Если данные институты не справлялись, то есть рыночные отношения начинали распространяться на землю и труд, то общество погибало как социально-экономическая система (или его завоевывали, что было равнозначно гибели). Классический пример – система древнегреческого полиса, который пал жертвой не столько завоеваний Александра Македонского, сколько экономического подъема и расширения рыночных отношений.
Для того чтобы рынки дальней торговли и локальный трансформировались в национальный рынок, то есть конкурентный саморегулирующийся рынок самых различных благ, включая предметы первой необходимости, услуги и факторы производства, должны были быть выполнены три условия: коммерциализация общества, появление сложных машин и наличие сильной центральной власти, которая смогла бы создать рынки факторов производства, без которых было бы невозможно широко применять и обеспечить бесперебойное функционирование сложных и дорогих машин.
На примере Англии Поланьи показывает, как эти теоретические положения реализовывались на практике. И здесь он обращает наше внимание на длительность периода, в течение которого шел процесс коммерциализации и создания рыночной системы в Англии. Это подводит автора «Великой трансформации» к очень, на наш взгляд, важному выводу. Поланьи выводит следующую формулу, возможно, ее когда-нибудь назовут «теоремой Поланьи»: оценить конечный результат изменений можно, только сопоставив темпы перемен с темпами адаптации к ним. То есть в Англии к моменту, когда окончательно сложилась рыночная система, также существовали социальные и политические институты, позволяющие основной массе населения относительно безболезненно адаптироваться, встроиться в рыночную экономику и уже в рамках этой новой системы отстаивать свои права. Тем самым он дает ответ на вопрос, почему фашизм появился в одних странах и не появился в других.
Еще один достаточно необычный тезис, который отстаивает Поланьи, заключается в том, что, несмотря на то что процесс создания рыночной саморегулирующейся системы был достаточно долгим, сама эта система просуществовала всего 26 лет: с 1834 по 1870 год. К 1834 году в Англии государством были устранены практически все ограничения, препятствующие свободному функционированию рынков факторов производства. А к 1870 году контрдвижение (термин Поланьи), которое развивалось в рамках процесса адаптации общества к рынку уже привело к созданию новых институтов, ограничивающих саморегулирующуюся рыночную систему. Рынок труда был первым из рынков, где вновь вводилось регулирование. Здесь стоит обратить внимание, что Поланьи понимает под термином «саморегулирующаяся рыночная система». Это, с его точки зрения, система, которая предполагает наличие свободных саморегулирующихся рынков факторов производства, функционирующих без каких-либо ограничений: без профсоюзов, без системы социального страхования по старости, болезни, инвалидности, без системы охраны труда, без центральных банков с их денежно-кредитным регулированием, без каких-либо правил по охране окружающей среды, без ограничений на право купли-продажи земли и т. д. Система, соответствующая данному определению, существовала только в Англии и только в середине XIX века – и больше никогда и нигде.